Сообщества, кружки, проекты…

Кружок или проект

• работа на результат — цель зачастую важнее способа ее достижения;
• непосредственная связь с внешним миром — получение обратной связи от других людей прямо в процессе реализации проекта;
• легкость входа и выхода в проект — готовность как запустить новое, так и свернуть неудачное начинание, чтобы заняться другой разработкой;
• широта контекста и «распредмечивание» — объединение различных областей знаний и методов работы, способность переносить удачные решения из одной предметной области в другую и даже существование проектного управления вне привязки к конкретной области;
• сборка и пересборка команд под решаемые задачи, высокая степень функционализации участников проекта.

Мейкерство или решение глобальных проблем

Образование, производство или игра

• освоением нового в в ходе создания новых технических и культурных образцов;
• работой непосредственно с носителями передового знания, передачей личностного знания от опытных участников новичкам;
• самоорганизацией, совместной командной работой, гибкой организацией индивидуального и коллективного труда.

Конкуренция или кооперация

• личном — давать участникам драйв, радость и осмысленность жизни;
• коллективном — быть полезной, распознаваемой для той общности, которой принадлежит кружок, быть поддерживаемой ею;
• всечеловеческом — когда совершается новое научное открытие или практика задевает более широкую общественность людей, обратная связь приходит не только от близкого сообщества, но и от всего человечества.

«Лесные сады» Георгия Афанасьева

Один из самых интересных проектов, развивающихся в системе Ассоциации участников технологических кружков — «Альманах практик будущего». Главная задача, которую мы пытаемся решить в рамках этого направления — рассказать про уже существующие практики будущего: проекты социальных и технологических энтузиастов, ориентированные на совершенствование социо-технологического уклада. «Альманах» призван помочь вырастить и поддержать сеть кружков, котофрые начинают объединяться вокруг применения новых технологий, решения общественных проблем и попыток сформировать образ будущего, которого им хотелось бы достичь. Для Кружкового движения несомненна ценность будущего, в котором взаимоотношения человека, природы и техносферы будут гармоничными. Очевидно, что подобный подход должен привести к появлению новой среды обитания, в которой человек перестанет быть потребителем невозобновляемых ресурсов планеты. Один из тех, кто у нас в стране пытается нащупать контуры такой среды — Георгий АФАНАСЬЕВ, основатель и владелец фермы «Лесные сады» в Тульской области. Поэтому совершенно не случайно руководитель направления «Альманах практик будущего» Анастасия СТАРОСТИНСКАЯ решила побеседовать с ним.

А.С.: Георгий Эдгардович, расскажите о своей деятельности, в чем ее суть?

Г. А.: «Лесные сады» — одна из площадок, где мы проектируем систему агробиоценоза, исследуем и отрабатываем типовые связи в ее рамках. Главная цель этих работ — сохранить естественные циклы жизни растений. В современной индустриальной парадигме человек как бы «жонглирует» элементами искусственных систем, что требует от него постоянного приложения усилий. Если же он долго, скажем, не занимается своими полями, они начинают постепенно превращаться в леса. Мы решили изначально строить живую самоподдерживающуюся систему на основе лесов. Опираемся на труды В. В. Докучаева и В. И. Вернадского, исследуем также опыт пермакультуры… Смысл агробиоценоза — производство основных ресурсов для жизнедеятельности человека на базе возобновляемых ресурсов, в том числе источников энергии.

Вторая наша задача — проектирование антропобиоценозов. Это биоценозы, в систему которых вписан человек, то есть когда производственная площадка не отделена от места его проживания. Практики создания атробиоценозов в мире реализуются в том числе и через сити—фермерство. В моей личной истории есть опыт разработки стратегии городов, например, в рамках создания социально—экономической стратегии Москвы был предложен проект «Город в парке», для Елабуги — «Зеленый город». В своих работах мы опираемся на принципы живых систем. Живые системы должны «обнимать» городскую застройку, сейчас же все происходит наоборот — парки находятся внутри жилых и производственных массивов, требуя постоянной поддержки со стороны человека. Если помещать жилые дома в зеленые массивы, тогда парк станет как бы заботиться о застройке: наш выдох — это вдох для растения, и наоборот. В таких условиях даже здоровье человека будет формироваться в других, более благоприятных, условиях. У обитателей городов нового типа будет возможность собирать в лесах, окружающих их населенный пункт, нужные им растения. Им не придется избыточно оплачивать из своих налогов уход за деревьями и их посадку, природа станет заботиться о горожанине, давать ему ресурсы, а не требовать их от него.

Человек должен стать частью экосистемы. Всем нам кажется, что сегодня люди отделены от природы. Но это не так. На протяжении всей истории человека как биологического вида происходила не просто его эволюция, а коэволюция, т. е. совместное развитие с другими живыми организмами. Эти связи сформированы тысячи лет назад, их надо только понять и научиться использовать.

А.С.: Вы сейчас упомянули коэволюцию человека с другими окружающими нас живыми существами. А что понимание ее сути дает вам в ваших исследованиях?

Г. А.: Очень многое. Оно позволяет взглянуть на природные процессы совсем по—другому, вскрыть их глубинные причины. Вот, например, если не будет медовой пчелы и других насекомых, то многие растения исчезнут. Через цепочку природных, сложившихся в процессе коэволюции, связей это безусловно скажется на человеке. А как? Этот вопрос пока исследован плохо. Мы видим, что растения в короткий период могут менять свой химический состав — вырабатывать фитоэстрогены, которые сильно влияют на фертильность тех существ, которые употребляют их в пищу. Таким образом растения через поколение способны снизить количество овец, которые их поедают. Если растения могут так влиять на животных, то вполне возможно, что они могут повлиять и на репродуктивность людей. Да мы и видим, что в городах ухудшается здоровье жителей, повышается вероятность бесплодия. Если взяться за исследование таких процессов серьезно, можно сделать настоящее открытие! Те задачи, которые животные решают бегством, преследованием добычи, растения вынуждены решать, не двигаясь с места. Именно по этой причине считается, что биохимия производимых растениями веществ на порядок более разнообразна, чем этот же показатель у теплокровных живых существ. Назовем только некоторые типы веществ: аттрактанты, фитонциды, репелленты (отпугивающие вещества), инсектициды, антибиотики и т. д. Поэтому от изучения и понимания взаимосвязей, наработанных нами в процессе коэволюции, может зависеть и наша жизнь.

А.С.: Что или кто навел вас на мысль заняться проектированием среды обитания будущего?

Г. А.: Я следую общей традиции русской школы мысли улучшения себя и мира (в XX веке нашедшего выражение в технологиях социального и социокультурного проектирования). Мой подход — реализация будущего сейчас. Бессмысленно его предугадывать, надо переносить будущее, которое вы считаете важным, в настоящее. Со временем я понял, что мои интересы не ограничиваются экономикой или цифровыми технологиями, мне интересно расширить систему проектирования на область сосуществования природы и человека. Так я и пришел к тому, чем занимаюсь сейчас — к проектированию живых систем.

А.С.: К какому будущему вы хотели бы прийти? Чем оно должно отличаться от окружающего нас настоящего?

Г. А.: Во—первых, нужно провести редизайн территорий, заселенных людьми, чтобы пространство поддерживало человека, а не требовало от него ресурсов. Перевозки грузов должны стать минимальными, производство должно быть налажено там же, где идет и потребление ресурсов, товаров. Это не подразумевает изолированности сообществ друг от друга: все люди планеты должны сохранять широкие возможности связи друг с другом через информационные электронные сети. Но само отношение к поселению должно измениться, любая территория проживания должна быть производящей. Земля, на которой живет человек, должна обеспечивать его свежим воздухом, едой, энергией, сырьем.

Очень хочу, чтобы изменилось отношение к оценке результатов деятельности. Сейчас оценивают, сколько земля приносит денег. А нужно оценивать, как развивается живая система, в каком она состоянии по результатам человеческой активности. Например, сейчас норильским никелем надо обеспечивать весь мир, а значит не важно, что там происходит помимо добычи никеля, как там живут люди, — так не должно быть. Производство нужно организовать так, чтобы на этой территории было можно и хотелось жить. Чтобы там можно было пить воду из ручьев и рек.

Во—вторых, по моему глубокому убеждению еда вообще не должна продаваться в мире будущего. В «Лесных садах» сегодня фактически продают не еду. Годовая подписка нашей фермы — это возможность взять ресурсы на производство еды, вырастить ее и отправить подписчику. В будущем производство и готовка еды должны быть вписаны в жизнь человека, это ответственнее по отношению к своему здоровью. Аквариум должен перестать быть телевизором, а должен стать холодильником, где хранится твоя еда. Также надо что—то поделать перед едой, организму нужна физическая нагрузка, иначе он не хочет есть. Есть без аппетита — путь в никуда. Территория обитания должна предлагать необходимый ежедневный объем движения. Конечно, могут быть персональные помощники, в том числе технологические (роботы и коботы, кулинарные машины, и пр.) — но выбирать программы человек должен сам. Это будет более честный мир.

Останутся ли в будущем кафе и рестораны — я не знаю. Сейчас это пространства для общения, еда на самом деле вторична. Практика угощать других едой, безусловно, хорошая, ее стоит поддерживать в офисе, например. Может быть, рестораны и останутся, но будут по—другому устроены. В них станут брать деньги за возможность провести переговоры или пообщаться с друзьями, а не за еду.

В—третьих, должен измениться «статус» и количество домашних животных. Сейчас семь миллиардов четвероногих обитают в городах. Они не вписаны в агробиоценоз, просто психологически заменяют детей, требуют внимания и ничего не отдают. Это должно измениться. Все участники живой системы должны что—то производить, отдавать, а не только потреблять.

Участник живой экономической системы не сможет отказаться от работы. Например, корова не может не есть траву, это часть ее жизненного цикла. Такая же часть жизненного цикла человека — труд, или деятельность, направленная на функционирование всей живой системы. Вообще говоря, сосуществование животных и человека в системе нетрудно организовать на очень выгодных условиях для всех участников. Скажем, стадо овец может быстро удвоиться, но этот процесс нужно корректировать, чтобы не было перенаселения. При этом до 30% объема за счет прироста живой системы человек может забирать, вообще не участвуя в кормлении и обеспечении популяции животных, если правильно спроектирована среда. Так что в будущем домашние животные должны быть вписаны в живую систему, развитие которой может корректировать человек.

В—четвертых, необходимо изменить систему сбора и переработки отходов. Положа руку на сердце, отмечу: именно города легче всего достроить до живой системы. В городе есть СО2 — ценный ресурс для роста растений. Но нужно многое и поменять. Так, сегодня в городах туалетная вода уходит в единый слив с водой из ванной комнаты и кухни, превращаясь из—за различных моющих средств в яд. Надо делать отдельные сливы для канализационных и технических вод («серая вода»). Не так давно проведенный конкурс «Туалет без воды» показал, что канализационные стоки — серьезный производящий ресурс. Если включить туалеты в структуру живых систем, они принесут немалую пользу.

В—пятых, в мире будущего должны быть организованы личные запасы семей. Семена сельскохозяйственных растений должны находиться в собственном хранилище. Там же следует держать и собственный генетический материал — плацента (стволовые клетки), состриги ногтей (могут фиксировать изменения в состоянии здоровья), сперма, яйцеклетки, образцы микробиомов различных органов (кишечника, например). Это то, чем каждый человек и каждая семья должны владеть — это своеобразный семейный капитал.

А.С.: Что для вас «будущее всеобщего процветания»? Как оно выглядит?

Г. А.: Для меня это, прежде всего, счастье человечества как общности, счастье, заключающееся в нужности человека миру. Ведь только у людей есть уникальная возможность — проектирование агробиоценозов. Мы можем отбирать лучшие гены и собирать их в живые системы. Конечно, эволюция тоже это делает, но очень медленно и по непонятным нам алгоритмам. Только человек способен это делать быстро, но вместо этого занимается геноцидом себе подобных и окружающего мира.

А.С.: Какова по вашему мнению роль технологий в будущем?

Г. А.: Я думаю, что эта роль будет значительной, но вот сами технологии станут другими, то есть они будут направлены на решение задач, которых в настоящем почти нет. Скажем, появится высокотехнологичное оборудования для мелких производств, таких которые будут размещены в каждом домохозяйстве — в подвале, или на чердаке… Думаю будет создан новый вид искусственного интеллекта — электронный домовенок, который принадлежит семье, все знает про хозяйство и заботится о нем.

А.С.: В каких направлениях, по вашему мнению, нужно проводить исследовательские работы, чтобы будущее «по Афанасьеву» наступило?

Г. А.: Нужно работать над созданием искусственного интеллекта нового типа — электронного домовенка, который станет незаменимым помощником человека в хозяйстве, «новой печкой», от которой строится дом и прилегающая к нему территория.

Кроме того, пристальное внимание следует уделить современным технологиям преобразования вещества и энергии в масштабах одного домохозяйства. Почти все «производства» осуществимы внутри квартиры, домовладения или небольших поселений.

Людей нужно подталкивать к осознанию того, что их главная функция не потреблять, а находить в окружающей нас природе лучшие гены и формировать из них живые системы. Стоило бы сделать эту идею главным направлением развития человечества, человек как конструктор живых систем вокруг себя для своей семьи.

Да и самому человеку неплохо бы начать готовить себя к будущему — нужно в процессе жизни приобретать самые разные навыки: от умения грамотно высаживать различные сельскохозяйственные растения до способности самостоятельно заменить сцепление в трактор или управлять роем дронов.

А.С.: Скажите, Георгий Эдгардович, существует ли сообщество ваших единомышленников? Кто в него входит? Насколько оно велико?

Г. А.: Сообщества проектировщиков агробиоценоза пока нет, но наверняка будет, ведь идея—то действительно стоящая! Сам в одиночку я, конечно, с созданием такого сообщества не справлюсь, а вот вместе с Кружковым движением, которое вы представляете, может это и получится. Себя я в этом процессе вижу первопроходцем и идеологом.

Вместе с тем отмечу, что сочувствующие нашему движению организации — есть. У меня налажен хороший контакт, скажем, с ботаническими садами и с еще примерно десятком сообществ, с которыми практикуются различные формы обмена. Кто—то из них помогает нам с семенами и с животными, кто—то по инженерной части или новой кулинарии дикоросов. Каждый год проводим летние школы, а также приглашаем волонтеров принимать участие в заботе о ферме: собирать чайные травы, пересаживать растения и прочее. Я всегда рад, когда в «Лесные сады» приезжают наши подписчики.

А.С.: Как вы думаете, почему ваша практика пока не стала повсеместной? Что этому мешает?

Г. А.: Что мешает? Да практически все!

Посудите сами, современные семена, предназначенные для индустриального сельского хозяйства, малопригодны для моих целей. Мне нужны ремонтантные сорта для годового конвейера, а такого посевного материала мало или нет, да и селекция велась в первую очередь в направлении пригодности к механической уборке, хорошей транспортабельности и хранимости продуктов.

Подобным образом ситуация обстоит и с техникой. Та, что предназначена для садоводов—любителей и подсобных хозяйств малопроизводительна для моих задач (все—таки масштаб хозяйства у меня побольше). Техника же для индустриальных сельхозпредприятий для меня велика, ее использование в рамках одной фермы — невыгодно, а приобретение экономически затратно.

Но мы ищем партнеров с кем можно построить мир на основе принципов живых систем, сотрудничество с которыми будет идти не по принципам конкуренции, а скорее на основе симбиоза…

Увидеть за деревьями лес

Об истории, эволюции и будущем Кружкового движения в России размышляет кандидат политических наук, научный руководитель Инфраструктурного центра Кружкового движения НТИ, доцент Инженерной школы Московского политехнического университета Андрей АНДРЮШКОВ

«Одно дерево — еще не лес», — именно так Петер Вольлебен, автор «Тайной жизни деревьев», определил суть своей позиции в споре о принципах лесного хозяйства. Способность увидеть лес как нечто целое для него означает заметить связи между отдельными, знакомыми нам элементами леса: деревьями, птицами, насекомыми, грибами, почвой, ручьями и многим другим, что и образуют лес как целостный живой организм. Вольлебен показывает, что как только лес начинает восприниматься в виде механической суммы отдельных элементов, следом идет практика, которая уничтожит его, разделив на части. Это касается не только лесозаготовок или промышленного сбора полезных растений — все порой начинается уже с научных исследований. Вольлебен рассказывает, например, об открытии малоизученных насекомых, проживающих на верхних ярусах крон деревьев. Открытие было сделано благодаря ядам, которые убили их, и на землю, фактически к ногам ученых, посыпались в виде мертвых тел материалы для научных исследований.

Действительно, изучать сложные живые системы намного труднее, чем, следуя бездушному атомизму современной науки, разделять на части целое и собирать из них потом удобные теоретические лего-конструкции. Требуется тонкая настройка своей работы, пристальное наблюдение за множественностью и многообразием жизни.

Осознание того, что, занимаясь историей научно-технологического развития, мы имеем дело со столь же структурно сложными объектами, что жизнь идей и технологических открытий протекает в среде более сложной, чем отдельный ученый или научно-исследовательский институт только-только становится нормой для историков, социологов и, тем более, управленцев. Несмотря на авторитет современного социолога науки Рэндалла Коллинза, продемонстрировавшего метод выделения сетевых интеллектуальных сообществ как своеобразной среды, через которую проходит исторически «более крупный процесс культурного творчества», мы продолжаем во многом воспринимать технологическое развитие как заслугу отдельных индивидов (например, Илона Маска, Стива Джобса) или компаний, то есть четко выделенных, юридически или физически, «атомов». Им соответствуют и формы экономического управления, главная цель которых — извлечение максимальной прибыли.

В своей практике мы опираемся на совершенно другой принцип. Нам кажется, что неформальные общественные связи энтузиастов, вовлеченных в коммуникацию вокруг своей научной и технологической деятельности, это и есть живая среда развития. Мы называем такие сообщества кружками. Таким образом, наш базис — известная, но уже порядком подзабытая история научных и творческих кружков в России, и история советских школьных кружков, сформировавших массовую практику вовлечения молодежи в научно-техническое и художественное творчество.

Отметим, что появление в XIX в. кружков как сообществ энтузиастов не только российское явление. Несмотря на активный рост научных и образовательных организаций, а также промышленных предприятий, взрывной охват общества новыми идеями, открытиями и возможностями породил в Европе, прежде всего, сам феномен общественной науки. Различного рода общества и клубы стали образом жизни интеллектуальных слоев населения европейских стран. Особенность России, скорее всего, в том масштабном росте именно научных кружков, которым сопровождался период конца XIX — начала XX в. Изучая биографии большинства советских ученых, проявивших себя в 20-е—30-е гг. прошлого столетия, с этим феноменом сталкиваешься регулярно, обнаруживая, что формирование взглядов этих людей проходило в различного рода студенческих или научных кружках.

Наиболее показательны две такие коллаборации, отличающиеся друг от друга по принципам организации и коммуникаций: Ольденбургский кружок (1882—1884), в который входили будущие выдающиеся ученые востоковед С. Ф. Ольденбург, биогеохимик В. И. Вернадский, политический деятель А. А. Корнилов, историк И. М. Гревс, почвовед А. Н. Краснов; и Воздухоплавательный кружок Н. Е. Жуковского (1909— 1918), где выросли многие будущие лидеры советской авиации: А. Н. Туполев, братья Архангельские, Б. С. Стечкин, В. Я. Климов и другие.

Ольденбургский кружок — это, прежде всего, литературное и философское объединение, в котором исследователи из самых разных научных сфер формировали целостное понимание смысла и задач научно-технического развития России. Именно тут у членов кружка выработался комплексный взгляд на историю: они смотрели на нее, с одной стороны, как на политический и культурный процесс, а с другой — как на геологическую эволюцию планеты. Этот взгляд потом нашел свое отражение в наиболее значимых работах В. И. Вернадского.

Читая дневники Владимира Ивановича 30—40-х гг. XX в., когда он был уже всемирно признанным ученым и творцом новой науки, поражаешься, насколько сильно идея связи духовной жизни человечества, природы и планеты, которую обсуждали его собратья-кружковцы за 50 лет до этого, повлияла на становление концепции ноосферы.

Кружок стал средой для слияния самых разных форм знаний, позволив рассматривать историю так, как ее не рассматривали ни в одном европейском университете или научном сообществе. В этом-то и заключается одна из ключевых характеристик любого кружка: его подход к проблеме и научный инструментарий выпадают из принятых на данный момент в официальной науке. Такая коллаборация в своей проблематике «экстерриториальна», то есть находится за границами освоенных и прорабатываемых сфер знания, поэтому она свободна в определении своей проблематики.

Воздухоплавательный кружок Н. Е. Жуковского был устроен совсем не так, как Ольденбургский, — он собрался вокруг человека другого поколения по сравнению с основными участниками объединения. Отметим справедливости ради, что это объединение было создано не самим Николаем Егоровичем, а усилиями группы его студентов. Со временем оно станет основой Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ).

Жуковский нашел в кружке группу единомышленников, для которых российское воздухоплавание стало не хобби, а делом жизни, требующим одновременно научно-исследовательской и инженерной проработки. Важно помнить, что программа деятельности этого объединения охватывала широкий круг тем, от фундаментальных проблем аэродинамики (в то время еще не существовавшей науки) до конструирования летательных аппаратов тяжелее воздуха. История Воздухоплавательного кружка дает нам возможность выделить еще две очень важных характеристики тех кружков, о которых мы говорим: практикоориентированность разработок — связь в рамках коллаборации науки и инженерного дела, поиск новых технических решений, воплощающих в жизнь новые знания; межпоколенческую среду — живое деятельное взаимодействие между носителем опыта и мировоззрения предыдущего поколения и теми, кто только формирует свой личный поколенческий опыт в истории.

Феномен советских детских творческих кружков, который мы хорошо помним, был сформирован во многом усилиями Н. К. Крупской, которая была одним из лидеров советского образования 1920-х гг. В своих работах она показывает ключевое значение кружков для послереволюционной ситуации в России:

Во-первых, это технологическое образование — освоение населением технологий, определявших в то время уклад передовых стран. Именно в связи с этим и при избах-читальнях, и при политехнических школах Крупская призывала создавать кружки по изучению новых подходов (сейчас бы сказали — инноваций) в сельском хозяйстве и промышленности (причем такой кружок должен был быть максимально связан с реальными потребностями индустриализации страны).

Во-вторых, кружки работали на ликвидацию безграмотности, давая возможность в более свободной, близкой к жизни форме, через изучение литературы формировать базовую грамотность и взрослых, и детей.

В-третьих, кружки, и, может быть, это было самым главным в то время, формировали опыт коллективного творческого дела у молодого поколения, что было связано с общим видением нового уклада жизни, который должен был быть сформирован в России, с точки зрения большевиков.

Кружок в таком понимании нес на себе черты «взрослых» политических кружков, в которых проходило становление многих революционеров, в том числе и самой Надежды Константиновны. Он был не только образовательной формой, но и социальным институтом, формировавшим новый уклад. На протяжении XX в. кружки, конечно, утратили такое предназначение, что было связано с изменением школьного образования в СССР.

Однако в научной сфере и в советское время, несмотря на многие препоны, традиция кружковой жизни продолжала существовать. В качестве примера можно вспомнить: структуралистский кружок Лотмана, Иванова, Топорова; методологический кружок Щедровицкого, Алексеева, Зиновьева; кружки Ильенкова, Лефевра, Левады, Гефтера, Рериха; тризовские кружки; ленинградские математические кружки. Некоторые из этих объединений в дальнейшем сформировали научные школы, институты, компании и предприятия (и не только в России), другие — так и остались в сфере свободного творчества. Это и есть настоящая история тех идей, которыми мы сейчас живем, та среда, в которой предыдущее поколение формировало наше настоящее. Правда, для тех, кто создавал такие кружки, это было совсем не очевидно. Они, конечно, не знали что из того, над чем они сейчас думают и создают в своих гаражах или экспериментальных школах, станет будущим? Вряд ли Профессор Толкин, присутствуя на знаменитых сейчас встречах Инклингов, был уверен в том, что его волшебная сказка сформирует новый жанр в литературе XX в. Но уровень проблем и свобода в их решении, которые характерны для любого настоящего кружка, таковы, что маленькая группа не самых известных ученых, а зачастую и просто юных энтузиастов, может перевернуть мир.

Значение кружка заключается не в том, сколько научных статей, изобретений или прибыли он принесет, а в том, что он дает своим членам живое неформализованное пространство вопросов и энтузиазма в поисках настоящего ответа на них. И в этом смысле только в кружке может родиться понимание и видение того, какой социо-технологический уклад придет на смену нашему времени. Поэтому, когда у людей, занимающихся развитием страны, не хватает времени и сил на кружки, нечего ждать появления новых идей, способных решить проблемы настоящего.

Сила кружка в том, что идеи, рождаемые в совместной работе с теми, кто тебе духовно близок, воплощают в себе не только абстрактную норму знания или даже функциональность нового технического решения. Идеи, возникшие тут, несут на себе отпечаток новой социокультурной среды — среды самого кружка, его ценности и образы («зажечь второе Солнце», «органическое мировоззрение»), его ритмы жизни («пилить всю ночь», «проговорить до закрытия метро»). В межпоколенческих кружках XXI в. уже сейчас, возможно, рождается то будущее, в котором главными действующими лицами станут как раз те ребята, что сегодня размышляют о нем в рамках нашего Кружкового движения.

Хакатонных дел мастера

IT-cообщество PskovHack, организованное при Институте математического моделирования и игропрактики Псковского государственного университета (ИММиИ ПсковГУ), в этом году стало победителем Всероссийского конкурса кружков в номинации «Взгляд в технологическое будущее». По итогам Конкурса это молодежное объединение признано одним из самых необычных, наверное поэтому разговор с его лидером, студентом 3-го курса ПсковГУ Романом БУХАРЕВЫМ, у нашего собкора Анны КОНОВАЛЕНКО получился таким интересным…

А.К.: Привет, Роман. На мой взгляд, все члены вашего сообщества — удивительные ребята. Учитесь на вторых-третьих курсах ВУЗов, а уже взяли столько наград на разных соревнованиях и организовали сами столько мероприятий, что не каждое молодежное объединение с многолетней историей таким может похвастаться… Расскажите о том, чем вы занимаетесь. Что у вас за организация: кружок, клуб, сообщество или команда, которая участвует в соревнованиях?

Р.Б.: На самом деле, всё вами перечисленное вместе. Изначально мы собрались как команда к хакатону Baltic Sea Hack, чтобы вместе готовиться.

Потом нам понравилось работать друг с другом, и мы решили продолжить, а попутно занялись играми, проведением своих собственных хакатонов, мероприятий, форумов…

А.К.: Вы учитесь на третьем курсе института математического моделирования и игропрактики Псковского государственного университета. Значит, вас профессионально учат разрабатывать игры, и такое направление работы вашей команды не случайно?

Р.Б.: Ну тут не все так однозначно, наш институт появился только в прошлом году, в ходе реформирования ПсковГУ, так что мы игропрактики по призванию, ведь нас обучить ей системно и, скажем так, институционально, не успели. Это «достанется» тем, кто на год-два нас младше. Мы же всему учимся на практике.

А.К.: Расскажите тогда, какие мероприятия вы организуете?

Р.Б.: Наше сообщество достаточно молодое: мы собрались меньше года назад, а свой собственный первый хакатон провели только в мае этого года. Мы назвали его Your First Hackathon, в нем участвовали исключительно школьные команды, а вот второй хакатон Your Two Hackathon прошел совсем недавно — с 19 по 28 сентября.

На нем уже были и школьные, и студенческие команды. Надо сказать, что школьники студентам ни в чем не уступали, и работали с ними на одном уровне. Это вполне объяснимо, ведь игровая индустрия сейчас развивается очень динамично, а в России она к тому же пока настолько свободна и «дырява», что ребята и 15 и 20 лет ничем по своей подготовке не отличаются друг от друга. У нас и призовые места заняли как студенты, так и школьники, работая в рамках одного трека.

Хакатон мы организовали в рамках инициативы Meet and code, которая входит в Европейскую неделю программирования. Самым классным в нем, наверное, оказалось то, что он получился международным — в нем приняли участие ребята не только из разных регионов РФ (у нас были участники с Дальнего Востока, где местное время отличается от московского на +7 часов), но и команды из СНГ и Евросоюза, например, из Латвии. Что забавно, непосредственно из Пскова, где у нас идейный центр кружка, была только одна команда.

А.К.: Скажите, а пришлось ли вам менять расписание, чтобы и из Латвии, и из Владивостока можно было одновременно программировать?

Р.Б.: Да, изначально мы подстраивали чекпойнты под часовые пояса, но на самом деле ни одна команда об этом не просила. На нашем первом хакатоне некоторые участники из отдаленных регионов даже признавались, что перестроились на жизнь по московскому времени, настолько им было интересно.

А.К.: Ничего себе! Это они неделю не спали по московскому времени, участвуя в хакатоне?

Р.Б.: Нет конечно. Наши хакатоны проходят целую неделю совсем не случайно: поскольку мы сами участвовали больше чем в 30-ти хакатонах, то понимаем, что формат с такой длительностью дает возможность ребятам нормально учиться, отдыхать и питаться, участвуя в наших мероприятиях.

А.К.: Никогда не слышала о хакатонах, после которых участники не идут отсыпаться на несколько дней… Может, вы и содержательно выстраиваете работу иначе, чем другие организаторы?

Р.Б.: Можно и так сказать. Мы практически не задаем на хакатоне рамок ни по жанру разработки, ни по платформе, на которой она ведется. Это может быть игра на «андроиде», квест на персональном компьютере, игра для «Денди» или «Сеги» — как угодно. Была даже номинация для настольных игр — если ты новичок в геймдеве и за неделю не успеваешь обучиться программированию, можешь сделать «настолку». На обоих наших хакатонах такие ребята были. И были те, кто сделал сначала настольную игру, и прямо по ходу хакатона перенес ее на «андроид».

Единственное ограничение было для тех, кто хотел получить специальный приз размером 50 000 рублей. Их игра должна была нести образовательный элемент, а будет это «стрелялка», или квест — дело разработчиков. В качестве образовательного элемента команды обычно закладывают школьную базовую программу по физике, химии, математике. Бывают и оригинальные решения, так в сентябре одна команда сделала игрофикацию школьного курса русского языка и заняла с этим проектом второе место.

А.К.: Это как? Взяли школьный учебник и вложили его в игру?..

Р.Б.: Нет конечно! Школьные учебники как раз обычно не берут за основу, а смотрят, что лучше подходит по жанру, в котором будет игра. Например, с физикой другие участники решили сделать так: изменяя существующие переменные законов физики, игрок меняет законы физики игрового мира, например, архимедову силу или коэффициент свободного падения (гравитацию). А в игре, которая заняла первое место, ребята применили игрофикацию сразу нескольких школьных предметов. Например, нужно было спасать космический корабль от уничтожения метеорами, решая математические примеры на синусы и косинусы, или решать химические уравнения чтобы остановить потерю воды в ядерном реакторе.

А.К.: Очень круто! Но как быть, если разработчик не очень «шарит» в химии?

Р.Б.: Такое, конечно, случается. Тогда, мы советуем ребятам, как сделать заложенные в игру задания более адекватными реальной учебной дисциплине.

А.К.: А какие-то глобальные тренды в том, какие игры чаще всего разрабатываются на хакатонах, можете отметить?

Р.Б.: Да. Много игр делают по экологической тематике: как правило, это игры, которые раскрывают проблематику защиты окружающей среды, и в них часто нужно осуществлять сортировку мусора. Еще популярны игры, в которых геймифицируют само программирование — ребята в игровой форме стараются обучить тому, что уже умеют сами. Кстати, прохождения игр участников мы обычно выкладываем на ютуб-канал кружка.

А.К.: Роман, теперь давайте поговорим о том, чем вы занимаетесь между хакатонами?

Р.Б.: Между хакатонами мы проводим обучение unity, web, python, ux-дизайну и графическому дизайну. Мы стараемся и просто общаться, вместе отмечаем дни рождения. Иногда собираемся вживую и обсуждаем, в чем еще поучаствовать и куда еще подать наши проекты.

А.К.: Очень здорово, что во время пандемии вам удается собираться вживую!

Р.Б.: На самом деле, встречи в первую очередь проходят в «дискорде», хотя ядро нашего кружка из Пскова. Дело не столько в том, что в нашем городе есть ограничения на встречи из-за коронавируса, сколько в том, что в нашем сообществе есть активные участники из разных уголков страны, например, из Москвы, Питера и Самары.

А.К.: Как они вас нашли?

Р.Б.: Со студентами мы кооперировались на хакатонах, когда оказывались в одной команде. Потом в общем чате предлагали собраться снова, уже на другом хакатоне. На игровых «джемах» знакомились со школьниками, например, так произошло на на Local Hack Day, который в апреле проводило Кружковое движение. А еще мы были кураторами на хакатоне Кружкового движения с января по апрель, где главным призом была поездка во Владивосток.

А.К.: Получается, к вам ребята приходят сами?

Р.Б.: Как правило, да, чаще всего к нам приходят по собственному желанию. В нашей группе ВКонтакте в закреплённом посте идёт непрерывный набор рекрутов. Даже в эту секунду кто-то может подать заявку, чтобы присоединиться к нам, и мы её рассмотрим. У нас в Псковской области много кружков по робототехнике, но почти нет кружков по IT-тематике. Наверное, родители понимают, когда ребенок делает роботов, а вот когда он просто в сидит за компьютером, это для них кажется странным.

А.К.: А что нужно, чтобы поучаствовать в вашем хакатоне, заплатить какой-то взнос?

Р.Б.: Никаких взносов нет, для участников все бесплатно.

А.К.: Значит, у вас есть спонсоры?

Р.Б.: Да. Оказалось, что для онлайн-форума или хакатонов спонсоры находятся довольно легко. Первый хакатон родился благодаря в том числе Loal hack day, который мы выиграли с игрой «Выбирай и выживай». В качестве приза мы получили скидку на курсы для школьников по Geekz, ответвлению Geek brains для выбора старшеклассниками профессии. Но, поскольку мы уже были к тому моменту студентами, для нас это было неактуально, и мы решили этот приз разыграть среди своей аудитории. И как-то так завертелось, что мы нашли партнеров в лице «Российской онлайн-мастерской разработки игр для обучения», спросили ПсковГУ, и те предложили для школьников грамоты и мерч, а еще к нам присоединилась крупная IT-компания Seldon (они были готовы взять победителей хакатона на стажировку). Кстати, участники первого хакатона уже успешно эту стажировку прошли, и некоторые из них остались там работать, а победители второго хакатона стажируются сейчас. Это очень классный результат, особенно учитывая, что первый хакатон был направлен на школьников. Получается, в «Селдоне» готовы ребят из школы взять сразу на работу.

Эти четыре компании (ПсковГУ, Geekz, «Российская онлайн-мастерская разработки игр» и Seldon) сейчас наши постоянные партнеры, а на втором хакатоне еще прибавились «Теплица социальных проектов» и Math and code.

А.К.: Роман, расскажите, как вы учите ребят в кружке!

Р.Б.: Скажу сразу, мы не считаем себя профессионалами в обучении программированию, поэтому на занятиях как правило даем ссылки на онлайн-курсы, книги, а потом собираемся и обсуждаем возникшие вопросы и проблемы. По сути, это коллективное обучение, и оно направлено больше на проектную часть деятельности. Мы лучше обучаемся в ходе реализации проектов, чем при прослушивании теоретических курсов. Поэтому само обучение идет месяц, а потом ребята вливаются в практическую работу. Например, сейчас они делают игру-кликер на игровом движке «Юнити»: кто-то разрабатывает основную часть, кто-то рисует интерфейс к игре. На «Питоне» ученики «пишут» чат-бот для абитуриентов ИММиИ, и его мы планируем запустить весной будущего года к следующему потоку абитуриентов, потому что ИММиИ признавался — у них много проблем с вопросами от абитуриентов. Мы хотим добавить туда еще ответы на частые вопросы от студентов и расписание занятий, и это в целом привнесет немного инноваций как в наш Институт, так и в Университет в целом, и это очень здорово.

А.К.: Я знаю, что у вас есть два супер-проекта, с которыми вы, собственно, выигрывали хакатоны. Давайте поговорим о них.

Р.Б.: Давайте! Первый из них — «Выбирай и выживай» — это наш игровой проект о поведении людей в условиях карантина, который находится в открытом бета-тестировании на данный момент. Любой желающий может попробовать пройти игру, а также улучшить её своим отзывом.

Это текстовая квестовая игра с показателями жизни, психологического состояния, количества денег, уровня здоровья, где пользователь в зависимости от своих решений получает улучшение или ухудшение этих показателей.

Легенда игры такова — персонаж пользователя 30 дней сидит на карантине, и каждую неделю у него появляется дополнительная шкала. Где-то это работа, где-то — отношения, или друзья. После окончания изоляции игрок сможет понять каким он вышел на волю — чах в вынужденном заточении, или же его жизнь развивалась и менялась, а не стояла на месте, хотя формально наш герой сидел дома.

А.К.: А второй ваш проект?

Р.Б.: Он называется «Мультизаговор» — это игра про выдуманные мировые заговоры на «андроид». Ее мы разработали в рамках Siberian Game Jam. Там была специальная номинация разработки игр о покорении мира. Мы шутим, что решили захватить мир, но сперва для этого создали игру. Проект построен на разных абсурдных теориях заговора: рептилоиды, макаронные монстры. Игровая механика взята нами из известной многим игры «Диктатор», В нашей игре вам предстоит выбрать сторону диктатора или революционера. Далее каждый ход вы будете выбирать фракцию (рабочие, макаронные монстры, блогеры, инопланетяне и т. д.), с которой будете взаимодействовать.

В мире игры происходят определенные события, и есть выбор — делать что-то или нет. Например, игра предлагает вам зажарить макаронных монстров, а вы можете согласиться или отказаться. Каждый выбор дает возможность улучшить отношения с каким-то фракциями, а с какими-то ухудшить. Это игра без конца, она построена на том, что игрок балансирует между разными силами, но не должен ни одной из них показать свою слабость и не дать ни одной слишком много привилегий.

А.К.: Каковы ваши ближайшие планы?

Р.Б.: Отправить мерч с последнего хакатона, завершить работу над онлайн-форумом IT-CAT, который идет прямо сейчас и закончится 18 октября.

А.К.: Роман, а сложно ли участникам совмещать участие в форуме с учебой?

Р.Б.: Вы знаете, мы все построили так, что участники нашего сообщества могут без труда присоединяться к нашим мероприятиям, ведь они всегда проходят строго с 16 до 19 часов и записываются, чтобы можно было посмотреть их потом в любое время. Я сам прекрасно понимаю, как неудобно, если мероприятия идут в первой половине дня, когда студенты должны быть на занятиях. А так ведется запись, и постфактум участники действительно смотрят. Например, на открытии форума на днях было 30 просмотров и 30 просмотров уже в записи.

А.К.: А чем займетесь после форума?

Р.Б.: Сейчас мы пока не планировали дальнейших мероприятий, хотим в первую очередь построить проектную деятельность внутри сообщества и начать делать свои проекты, развивать их, придумывать что-то новое. Это тоже занимает время и силы, хочется заниматься этим регулярно, а в декабре у всех уже будут мысли о сессии и подготовке к экзаменам.

Из конкретных планов скажу только, что как победители Конкурса кружков в номинации «Взгляд в технологическое будущее» мы недавно встречались с Марией Рачинской, и планируем в феврале-марте следующего года провести довольно крупный хакатон. Там мы хотим попробовать новый формат, который родился в рамках проекта «Геймнет НТИ 2035», и в нем у нас будут взаимодействовать тестировщики и разработчики игр, причем это будет не конкурсное взаимодействие, а сотрудничество. Разработчики будут разрабатывать свои проекты, тестировщики будут обучаться тестировать игры, а потом тестировать разработанные в рамках хакатона продукты и выдавать разработчикам свои замечания. После этого те будут дорабатывать проекты. Разработчиков и тестировщиков планируется оценивать по разным критериям: качество баг-репортов, например, или внесенные после баг-репортов изменения. Такой хакатон будет первым в мире, ведь обычно игровые хакатоны направлены на то, чтобы разработать игру, но о тестировании и доработке обычно речи нет, а мы хотим это сделать.

А.К.: То есть вы хотите в формате хакатона пройти практически полный цикл разработки игры?

Р.Б.: Да! Надеемся, что после хакатона разработчики уже смогут выложить игры на маркет-плейсы, то есть к окончанию мероприятия у участников будет уже почти готовый продукт, а не просто прототип, и это должно стать крутым результатом.

А.К.: Очень интересно, как это пройдет для тестировщиков, ведь они не стандартная целевая аудитория хакатонов, в отличие от разработчиков.

Р.Б.: Да, интересно, мы тоже очень хотим на это посмотреть и, возможно, сделать их новой целевой аудиторией для хакатонов.

А.К.: Ну что ж, Роман, спасибо вам за беседу, которая была очень интересной, а местами даже захватывающей. Желаю вам воплотить все ваши планы в жизнь.

Практиковать, а не прогнозировать!

Начать создавать будущее уже сегодня — вот одна из важнейших и интереснейших задач, которую ставит перед собой Кружковое движение

Кружковое движение и практики будущего

Мы в Кружковом движении убеждены, что не стоит просто ждать и прогнозировать будущее, его нужно практиковать. То есть, распознав возможные сценарии грядущего и выбрав те, что соответствуют его ценностям, человек уже сегодня может прототипировать их в рамках своей деятельности, создавая полигоны для развития практик.

Нам кажется очень важным ставить цели на 10, 20, 100 лет вперед и идти к ним, а не только предлагать продукты и решения, востребованные здесь и сейчас. Особенно это касается проектов, связанных с новыми технологиями. Ведь научно-технический прогресс может как решать проблемы настоящего, так и создавать новые и даже приводить к масштабным катастрофам. Так, например, простой перевод школ на дистанционное образование может стать причиной появления самого необразованного поколения людей и нового неравенства; тотальная автоматизация рискует привести к потере человеком смысла жизни и утрате чувства ответственности за принимаемые решения, а технологии повышения урожайности — к ухудшению нашей среды обитания. Поэтому так важно, чтобы технологические энтузиасты, с которыми работает Кружковое движение НТИ, учитывали последствия внедрения своих разработок на десятки, а то и сотни лет вперед, задумывали и реализовывали проекты, которые ведут нас к желаемому будущему.

Когда мы говорим про практики будущего, мы имеем в виду целенаправленную деятельность по преобразованию мира, определяющую образ и уклад жизни человечества. То есть энтузиасты, которые практикуют будущее, задумываются о какой-то глобальной проблеме современности и ищут пути, как жить так, чтобы обойти ее. Они экспериментируют и вырабатывают новые практики — примеры того, как будут жить люди в будущем. Например, придумывают, как общественные пространства станут способствовать поддержанию коллективного здоровья благодаря своей архитектуре, применяемым материалам и логике использования. В городах разовьется сити-фермерство: на каждой крыше найдется место для огорода с местными овощами, а в каждой квартире — место для зеленой стены-вертикальной фермы для выращивания зелени, снабжающей витаминами всю семью круглый год. Вот пример образа будущего, за который уже сейчас борются некоторые сообщества.

Выращивание практик будущего

Практика будущего невозможна без сообщества, которое уже сейчас целенаправленно преобразует мир и предлагает, можно жить по-другому. Без него иной образ жизни будет только фантазией, но не практикой. У этого сообщества должна быть ценностная позиция относительно будущего (что оно считает приемлемым/неприемлемым) и целевой образ, в который стремится попасть.

Обычно образ будущего отстраивается от настоящего: есть всеобщая проблема, которая оценивается сообществом — почему так больше нельзя жить и зачем нужны новые практики. И есть проектное решение, которое ориентировано в будущее. Собственно практика будущего — это межпоколенческий проект из настоящего в будущее. В обычном понимании у проекта есть ограниченные сроки, и он ведется до конкретного результата, после чего команда распадается. Практика будущего не может закончиться так быстро, она должна передаваться от поколения к поколению, иногда не один раз, и таким образом менять мир и формировать будущее. При этом и она сама может изменяться, потому что это эксперимент, и, вполне вероятно, сообществу придется что-то корректировать в схеме эксперимента, ориентируясь на петлю обратной связи.

Чтобы «вырастить» практику будущего, необходимы шесть составляющих.

Сценирование будущего. Практики будущего отличаются и от прогноза, который фиксирует тенденции и на их основе предугадывает грядущее, и от форсайта, который собирает экспертные мнения стейкхолдеров и пытается сложить общее видение желаемого будущего. Наша работа напоминает процессы экспериментирования и игры. Будущее не прогнозируется, не проектируется, а сценируется и проигрывается на себе. Тот, кто реализует сценарий — активный персонаж, действующий в сложной «палитре» проектов, постоянно сталкивающийся с другими группами, которые выстраивают свое будущее. Он вынужден сверяться с ними, верифицировать свои цели, удерживать свою позицию. Мы принимаем такое сценирование как базовый принцип работы с будущим. Для того, чтобы иметь возможность проиграть, прожить определенное развитие событий, проработать сценарий, требуется особое пространство, которое мы называем полигоном (Протопия — это понятие, выделенное Кевином Келли, означающее наиболее желаемый сценарий развития цивилизации из наиболее достижимых. Приставка «прото-» указывает на непосредственную связь со словом «прототип», поэтому слово «протопия» можно формулировать как «прототип желаемого будущего»).

Проектное мышление. При оперировании понятием практик будущего ключевым считается выращивание проектной субъектности и проектного мышления. Проектное мышление включает в себя способность к разработке замысла всеобщего действия и преобразующее отношение к миру. Сценирование будущего, как правило, осуществляется одним человеком за всю группу и возможно только с позиции проектного мышления. Оно предполагает, что носитель практики не просто находится в процессе реализации своего замысла, но и то, что он постоянно проигрывает будущее с другими людьми и корректирует его по ходу развития событий. Таким образом, проектный замысел постоянно пересоздается по ходу сценирования и проигрывания.

Эксперимент. Модель внедрения практик будущего заключается в том, что сначала проводится эксперимент на опытном полигоне. После получения результатов осуществляется инновация — перенос ряда технологий, отработанных в ходе тестирования, на ограниченное число площадок. Переносится не вся модель, а отдельные ее элементы, и происходит проверка того, как они живут в этой инновации. Только после этого инновация может быть переведена в массовую практику. На всех стадиях постоянно трансформируется та среда, в которую внедряется новая практика. Сложность социо-технологического эксперимента заключается в том, что это всегда эксперимент формирующий, и исследователь — всегда часть этой среды. Совершая социальную инновацию, ты должен быть готов меняться сам, выращивать будущее на себе, возможно, не только в режиме эксперимента, но и в режиме протопии.

Трансляция и развитие. Каждый полигон выполняет функцию трансляции и преобразования определенного типа норм и идентичности. Заниматься практиками будущего нельзя вне культурной среды, вне ценностной позиции того целого, которое ты поддерживаешь. У любой инновации есть культурные корни, иногда скрытые, на которые она опирается, и нельзя рассматривать появление новой технологии вне культурного контекста, потому что он влияет на то, как на самом деле изменится социо-технологический уклад. Чтобы осуществить реальный сдвиг, необходимо проектировать осознанно позиционно.

Межпоколенческое сообщество. Сценируя будущее, важно проиграть этап воспроизводства длиной хотя бы в одно поколение. Только тогда можно увидеть существование и укоренение замысла, когда первая команда проекта уже не будет стоять «у руля». Такой акт трансляции осуществляется за счет межпоколенческой коммуникации.

Социо-технологический уклад. Социо-технологический уклад понимается нами как совокупность технологий, определяющих ключевые для экономики процессы и поддерживаемые ими социальные отношения, образы жизни и способы самоопределения. Именно он предмет преобразования практиками будущего, а выделенные в нем проблемы формируют проектный замысел. При этом чтобы осуществить преобразование целого, в котором живут люди, и задать другой сценарий будущего, необходимо сценировать новые принципы взаимоотношений между людьми, на основании которых будет существовать человечество, и то, как технологические решения повлияют на социальную структуру.

Горизонты практик будущего

Практики будущего — это многогоризонтное явление. Они могут различаться по степени воздействия на социо-технологический уклад и по дальности «заглядывания в грядущее». Можно выделить четыре типа практик будущего:

Первый тип практик — это достаточно заметные практики, которые уже проявлены сейчас. Они апеллируют к конкретному проблемному полю, лежат внутри определенного культурного слоя, пока не массовы, но могут стать нормой через 20 лет. Например, многоразовые стаканчики. В рамках борьбы с одноразовыми пластиковыми стаканчиками в некоторых кафе уже предлагают наливать напиток в собственную кружку, в офисах заводят индивидуальные или общественные чашки для сотрудников, которые можно помыть. На горизонте в 10−20 лет именно многоразовые стаканчики могут стать нормой использования, захватив место одноразовых и осуществив небольшую сдвижку в отношении людей к окружающей среде. Такие практики вполне могут быть реализованы в школьном кружке. Можно назвать их «слабыми разрозненными практиками», потому что они не требуют всей энергии актора и по отдельности не обеспечивают тектонического сдвига социо-технологического уклада.

Второй тип не отличается от первого по времени, но отличается по масштабу. Это «сильные решающие практики», которые, в отличие от практик первого типа, требуют больших ресурсов и множество последователей. Однако и изменение социо-технологического уклада они дают тоже значительное. Пример практик такого типа — открытые лицензии на свободное использование результатов интеллектуальной деятельности. Когда их запустила некоммерческая организация Creative Commons, а дальше подхватили и другие компании, то фокус с личной интеллектуальной собственности был радикально сдвинут на коллективное достояние.

Аналогичным образом на временном интервале в 50−100 лет можно выделить два типа практик: «слабые разрозненные» практики и «сильные решающие» практики.

В качестве слабой практики с горизонтом в 50 лет можно назвать, например, создание беспилотного транспорта в Якутии. Такая техника может появиться на Севере в рамках чьего-то стартапа, но на его реализацию потребуется столько же энергии, сколько на внедрение «сильной практики» с горизонтом в 10−20 лет, и почти вся жизнь человека.

К «сильным практикам», которые могут стать нормой через 50−100 лет, относятся вопросы создания новой школы и новых систем управления. Эти практики работают на такой фундаментальный сдвиг, что не могут быть реализованы одним человеком, даже если он потратит на них всю свою жизнь. «Сильные практики», как правило, настолько масштабны, что приводят к радикальным изменениям социо-технологического уклада и к ним не существует инструкции.

Практики с горизонтом планирования 10−20 лет, как правило, уже проявлены, тогда как практики 50−100-летней «выдержки» — это только формирующиеся направления. С позиции сегодняшнего дня мы видим только указания, намеки на то, какими они могут быть. А значит, есть время и возможность повлиять на то, что за практики определят новый социо-технологический уклад.

Сергей Зимов: путь в будущее через прошлое

Сергей Афанасьевич ЗИМОВ, советский и российский эколог, старший научный сотрудник Тихоокеанского института географии ДВО РАН, в 1988 г. создал Плейстоценовый парк в низовьях Колымы неподалеку от поселка Черский. С тех пор на этой территории площадью 144 км² ведется эксперимент по превращению современной тундры в высокопродуктивную степную «мамонтовую» экосистему, которой она и была 10−12 тыс. лет назад. О работах Зимова в области экологии много писали отечественные и зарубежные СМИ, поэтому в интервью с ученым Анастасия СТАРОСТИНСКАЯ, руководитель направления «Альманах практик будущего», постаралась показать его не просто как эколога, а как философа-футуролога и практика будущего.

Ильдар Казнабаев и его «Траектория»

В последние два года воспитанники кружковой Лаборатории «Траектория» из города Стерлитамак (республика Башкортостан) побеждали и выходили в финал Олимпиады К Д НТИ, Всероссийской робототехнической олимпиады WRO-2019, регионального фестиваля «РобоПром 2020», а совсем недавно команда лаборатории победила в конкурсе «Наставник Pro». О работе «Траектории» ее руководитель Ильдар КАЗНАБАЕВ рассказал нашему спецкору Анне КОНОВАЛЕНКО.

Первая школа НТИ в России

Новосибирский лицей № 22 «Надежда Сибири» стал первой школой НТИ в Российской Федерации. С директором этого необычного учебного заведения Ларисой ПОТЕРЯЕВОЙ побеседовал Андрей АНДРЮШКОВ, научный руководитель Инфраструктурного центра Кружкового движения НТИ.

«Активные школьники» Натальи Суркис

«Придумать идею — не самое сложное, организовать команду — вот что важно»

«Придумать идею — не самое сложное, организовать команду — вот что важно»

Под таким заголовком на сайте ИД «Коммерсантъ» размещена статья, подготовленная при поддержке Московского международного киберфестиваля Rukami, рассказывающая о школьнике Даниле Копцеве и его проекте BET.

Читать статью: https://www.kommersant.ru/doc/4 654 675

ВЕТ — это Bio Electric Tree, проект по созданию воздуха с помощью бактерий. Цианобактерии, или сине-зеленые водоросли, — это автотрофные прокариоты, которые способны генерировать молекулярный кислород почти как высшие растения. Цианобактерии обитают в пресных и соленых водоемах, а также на влажных субстратах в воздушной среде. Инкапсуляция цианобактерий может позволить их использование в достаточно агрессивных средах, а также средах, не пригодных для их жизни, например, в условиях космоса или на больших глубинах. Также применение цианобактерий, по некоторым гипотезам, способно решить проблему загрязнения океана пластиком и другими отходами.

Как рассказал Данила, идею с бактериями и воздухом он придумал для проектной ярмарки «Гео-квантум» АНО ДО «Кванториум» города Томск. Молодой человек рассказал о своем изобретении, его заметили, помогли собрать команду, и началась работа.

«Придумать идею — не самое сложное, организовать команду — вот что важно», — уверен Данила. Он считает свою команду, к которую кроме него входят Артем Бакшеев и Даниил Кабанов, самой лучшей. И неважно, что ребята пока не обладают всеми необходимыми знаниями и навыками, самое главное — это то, что они единомышленники, преданные своему делу.

Начинающие ученые верят, что BET станет новым брендом в биофизике, экологии и экоинженерии. Они надеются, что найдутся люди, которые заинтересуются их изобретениями, потому что для осуществления задуманного одних идей мало, нужны инвесторы.

Тимур Щукин о Нейронете

Если кому-то в России и говорить о Нейронете, так это Тимуру ЩУКИНУ, руководителю штаба рабочей группы Национальной технологической инициативы по рынку NeuroNet. Поэтому руководитель направления «Альманах практик будущего» (http://almanac.kruzhok.org) Анастасия СТАРОСТИНСКАЯ решила побеседовать именно с ним о том, как устроен и как будет развиваться интернет.

А.С.: Тимур, расскажите о своей деятельности? В чем ее суть, чем вы занимаетесь? Что для вас в текущий момент наиболее важно?

Т.Щ: То, чем я занимаюсь, проще всего назвать Нейронетом. Нейронетом, или Интернетом 4.0 (Web 4.0) принято называть один из предполагаемых этапов развития интернета. На нем взаимодействие участников (людей, животных, интеллектуальных агентов) будет осуществляться на принципах нейрокоммуникаций. Это объединённая с помощью прямых интерфейсов «мозг — мозг» сеть, состоящая из мозга множества живых существ, способных взаимодействовать и обмениваться информацией в режиме реального времени, тем самым формируя новый тип компьютерных устройств — органический компьютер. Однако в России под Нейронетом понимается не новый вид компьютера, а будущая коммуникационная среда, которая объединит на базе нейротехнологий человеческие (и не только) разумы и коллективы, позволяя им обмениваться мыслями, чувствами и знаниями, содержащимися во внутреннем мире участников, в том числе — неявными. Мы начали работать над Нейронетом в 2012 г. Образ будущего виделся нам примерно таким: сеть команд/групп/"умных комнат", которые работают вместе. Каждая команда работает с набором инструментов усиления интеллекта над важными и трудными вопросами. Наша цель — создание новых смыслов при помощи разных инструментов, в роли которых выступают не только нейроинтерфейсы и шлемы виртуальной реальности, но и, например, такие привычные уже мышки и клавиатуры.

А.С.: Нейронет отличается от интернета инструментарием и философским концептом. Почему он считается следующим этапом, который придет на смену привычному для нас интернету? Зачем он нужен? Какие проблемы решает?

Т.Щ.: Строго говоря, Нейронет по сути своей это реализация исходного замысла Интернета. Согласно работе «Conceptual Framework for Connective Intelligence» Дугласа Энгельбарта (Douglas Engelbart), одного из создателей Web, Интернет — инструмент для коллективного решения сложных проблем. Соответственно, Нейронет в нашем понимании всего лишь система, в полном объеме реализующая эту концепцию.

Интернет 1.0 — это сеть, в которой люди потребляют контент. В Web 2.0 — пользователи сами уже генерируют его. Web 3.0 — сеть, объединяющая не только людей, но и других агентов. В картине Интернета 3.0 не хватает собственно людей: человек выполняет роль оператора, нет протоколов, которые учитывают его индивидуальность.

Нейронет — это Web 4.0. В нем есть разметка для семантических проблем человека, в эту сеть человек включается во всей своей полноте, когнитивной и телесной, всему этому даются адреса, чтобы коммуникация по созданию новых смыслов строилась более эффективно.

А.С.: Можно ли эту концепцию считать более предпочтительной, чем сильный искусственный интеллект (ИИ)?

Т.Щ.: Я бы вообще не противопоставлял Нейронет и ИИ. Скорее всего, последний станет составной частью и инструментом в поле Web 4.0.

ИИ — ответвление от эпистемологии (философско-методологической дисциплины, исследующей знание как таковое), попытка автоматизировать набор функций. Часть познавательных инструментов у людей вынесена наружу: языки, письменность, приборы, измерительное оборудование и т. д. Базовые когнитивные операции, такие как выделение общего и сравнение, уже сейчас могут выполнять инструменты deep learning (глубокое обучение — совокупность методов машинного обучения). Однако из-за того, что все пользуются разными инструментами, понимание когнитивного начинает расползаться.

ИИ сначала помогает одной группе людей, затем нескольким группам. А потом — становится сложно различить, где ИИ, а где интеллект человека, вынесенный вовне. Да и не нужно это, потому что все мы пользуемся разными инструментами. Таким образом, скорее всего, ИИ будет представлять собой мультиагентную распределенную сеть в рамках Web 4.0, а не некий черный ящик.

А.С.: За продуктами вашей Лаборатории проектирования решений для цифровых когнитивных сред Naked Minds стоит принцип мультиагентности как основы проектирования?

Т.Щ: Можно и так сказать. Хотя тип оргработы не принципиален. Когда мы начинали работу над Нейронетом, мы выделили базовые элементы и для каждого сделали проект. Думали, что соберем все вместе и получим прототип единой сети с когнитивкой, с нейро и смыслами. Однако произошел ряд казусов, и проекты перешли в руки другому человеку. У нас остались, по сути, только обломки. Пытаемся сделать что-то из них, но организационный и финансовый ресурс Нейронета сейчас работает на другие цели.

А.С: Как вы думаете, почему ваша практика не стала пока повсеместной? Что мешает вам в ее реализации?

Т.Щ.: Существуют регуляторные и финансовые ограничения. Но главная проблема, пожалуй, в том, что наблюдается большой разрыв между теми, кто работает на фронтире (на переднем крае научной мысли), и теми, у кого до сих пор мышление как у людей XIX, а то и XVIII столетия. Общее представление в России о том, что такое хорошо и что такое плохо, находится на допопперовском уровне. А тем, кто живет на фронтире, разговаривать некогда, и тем более некогда вести просветительскую деятельность в среде отсталых (назовем вещи своими именами) людей. Разрыв, о котором я говорю, продолжает расти. Поэтому запрос на новый просветительский проект, условного Вольтера 2.0, очень велик.

А.С: Можете рассказать подробнее рассказать про этот запрос?

Т.Щ.: Новое просвещение — не про конкретные картины мира, а про общие принципы, на которых они строятся и по которым взаимодействуют. Оно критически необходимо, если мы не хотим откатиться обратно в прошлое. Чтобы двигаться в будущее, надо быть на пике проектирования и науки, но не какой-то конкретной, а на пике методологических дисциплин.

А.С.: Запрос на новое просвещение — это российский или мировой феномен?

Т.Щ.: В этом смысле Россия ничем не выделяется на фоне других стран. Пример из области психосемантики: если оценить объекты по какой-либо шкале или критерию и провести повторное шкалирование после стресса, то топология этого пространства меняется. В моменты кризисов происходит схлопывание когнитивного пространства, что мы и наблюдаем повсеместно.

Вместе с уплощением смыслов таргетированные медиа отнимают у человека внимание и волю. Это видно по скандалу с британской компанией Cambridge Analytica, которую обвинили в использовании личных данных 50 миллионов пользователей Фейсбука для того, чтобы повлиять на исход президентских выборов в США в 2016 г.

На этом фоне запрос на самостоятельное мышление растет. Для того, чтобы подняться над простыми механизмами реагирования на уровень хотя бы 1970-х гг., нужно Просвещение 2.0.

А.С.: Что больше всего помогает вам в реализации и распространении практики?

Т.Щ: Когда мы работали над концептуальной картой для групповых обсуждений Knowflow, нам пришлось интервьюировать многих людей, чтобы понять, что служит барьером для них при освоении электронных инструментов. Выяснилось, что главное условие для освоения таковых — это включение в команду, где их использование обязательно. Например, существует много различных программ для работы с текстами, но ни один из 50 опрошенных нами даже ни разу не погуглил, какие из них наиболее всего подходят конкретно для решения его задач. Наступил кризис, и все начали использовать такие инструменты. Пока по минимуму. Но сложная ситуация подталкивает нас в правильном направлении в рамках Нейронета и освоения инструментов коллективной работы со смыслами. Это позитивный фактор.

Во время стратегических сессий в школе управления Сколково я наблюдаю, как университеты, которые участвуют в программе 5−100 и задаются вопросами о своей идентичности, переоткрывают идеи из прошлого. Благодаря росту конкуренции вузы открывают для себя и новые инструменты, что вселяет надежду. Где еще, как не в университетах, должно происходить преобразование будущего?

Кроме этого, помогает то, что мы не одиноки в своей работе. Есть скайп-группа (примерно 10 человек) из Англии, Америки, Норвегии и других стран, которые занимаются подобного рода вопросами. У этих людей есть свои проекты, преследующие те же цели, что и наши. У одного — поддержка работы с текстами, у второго — соцсеть для тех, кто работает с данными. Это предмет работы со знанием, и таких людей хватает. Вокруг этого ядра еще 20−30 коллег, которые пытаются создавать методы для усиления коллективного мышления и работы…

А.С.: Как сформировалось это сообщество? Как вы стали его частью?

Т.Щ.: Сообщество исходно возникало как сообщество учеников Энгельбарта. После смерти ученого в 2013 г. носители его идей продолжили общение. Мы приняли участие в их ежегодном съезде в Дубровнике (Хорватия), познакомились и стали вместе работать.

А.С.: Мы в Альманахе практик будущего ищем пути к тому, что часто называют thrivable future — концепт личного процветания человека или всей планеты. Как вы к нему относитесь? Насколько он для тебя значим?

Т.Щ.: В основе thrivability лежит управляемое мультиагентами экосистемное разнообразие. Экосистема сложная, в ней есть адаптивность и множество сценариев для кризиса.

Я скорее либертарианец, если правильно организовать пространство — в поле коллективного сознания — это то же самое, что общее процветание.

Пространство должно вовлекать каждого и давать ему агентность. В этом смысле оно и есть процветание.

А.С.: Будет ли коллективный субъект играть роль в формировании самостоятельности мышления?

Т.Щ.: Большой вопрос, коллективный этот субъект или распределенный?

Антон Колонин разрабатывает мультиагентную систему Aigents, в которой боты от имени пользователя собирают инфопотоки из разных мест в одну карту. Тогда человек понимает, что с ним происходит.

Волну фейков или инфокампанию можно отследить, если увидеть всю картину целиком. Если мы представляем самих себя, мы можем перестать быть объектом манипуляции. Для самоуправления нужна управленческая модель объекта, и это, как мне кажется, основная цель работы Нейронета. Это не абстрактная внешняя история, мы в нее должны быть включены целиком.

Задача коллективной работы в построении моделей. Кто способен самостоятельно управлять своей жизнью: один человек или коллектив, или поколение? И чем глубже в сторону базовых трансдисциплин, тем больше степеней свободы, тем больше точек, где можно принимать решения.

А.С.: Что сейчас может сделать человек, который хочет просвещаться?

Т.Щ.: У Анатолия Левенчука есть текст «Глубокий стек абстрактности мышления», в нем он описывает движение по уровням когнитивного стека. У человека должна быть заполненная знаниями «этажерка». На первом уровне (этаже) — психопрактики, которые позволяют удерживать внимание, развивать память и понимать абстракции. На следующих уровнях — онтологика как метадисциплина, затем предметные дисциплины. Еще надо проходить базовые курсы, развивать адаптивность и осваивать работу с новыми инструментами.

Вначале была лампа!

Да-да, обычная радиолампа, потому что когда в Ярославле полвека назад появился радиокружок (сейчас — Детская лаборатория электроники), именно с изучения ламповой техники начинался путь кружковца. О том, как живет Лаборатория сегодня и чего добились ее ученики, нашему спецкору Анне КОНОВАЛЕНКО рассказал руководитель кружка Дмитрий ЦВЕТКОВ.

А.К.: Дмитрий, когда вы заполняли анкету на Конкурс кружков 2020, вы писали нам, что ваша Лаборатория начиналась как кружок радиоэлектроники при Ярославской областной станции юных техников, и что кружок этот был создан почти 50 лет назад. Скажите, вы пришли в кружок уже сразу как руководитель, или у вас с ним связано прошлое?

Д.Ц.: Действительно, кружок начинался еще с ламповой техники, я же в нем оказался, так сказать, по воле судьбы! Я сам по себе электронщик, и со студенческих времен вел занятия для школьников на УПК (Учебно-производственном комбинате), потом трудился в фактически самим созданном кружке программирования при Центре детско-юношеского технического творчества, затем довольно долго работал учителем. И вот я решил уйти из педагогики, стал работать по основной специальности и не думал возвращаться, пока однажды меня не попросили заменить на время педагога, который руководил кружком, я согласился, да так и остался. Так что это, видимо, судьба.

А.К.: Вы и перестраивали кружок на современный лад, как я понимаю? Как это было?

Д.Ц.: Да, мы шесть лет назад переделали вообще ВСЁ полностью, начали, так сказать, новую жизнь, даже сменили всю мебель.

А.К.: Получается, кружок «советского» формата, который вам достался, был вообще не жизнеспособен?

Д.Ц.: Нельзя сказать, что он был изначально не жизнеспособен, кружок эти полвека развивался в своей логике: ламповая техника, полупроводники, микросхемы… но в XXI веке потребовался новый виток, пришлось все переделывать — и я сделал все под себя, под новые технологии и компонентную базу. Например, в кружке были советские паяльники на 60−100 ватт — конечно, их уже никак нельзя было использовать. Кроме того, для проектов нам требовалось такое современное оборудование, как станок лазерной резки, станки с ЧПУ и 3D-принтеры. Ребята же не только паяют, но и программируют, моделируют, делают прототипы.

А.К.: А как финансово это было устроено? Откуда брали деньги на обновление кружка?

Д.Ц.: Мы живой организм, процесс обновления идет все время, а вместе с ним и постоянное вливание денег. Скажу прямо, это государственные деньги: администрация области видит, что мы не хороним их вложения, а грамотно используем, и нам идут навстречу, потому что есть отдача. Достижения наших ребят мотивируют власти, а идей у нас очень много.

А.К.: Да, мы в Кружковом движении знаем, что ваши ребята часто побеждают и получают призы на Worldskills Russia, фестивале PROFEST, Международном конкурсе детских инженерных команд ICCET, Чемпионате бизнес-корпораций, участвуют в Олимпиаде К Д НТИ. А сколько в среднем времени в неделю дети у вас проводят?

Д.Ц.: У нас учебная программа рассчитана на три года: ребята первого года обучения занимаются два раза в неделю по два часа, те, кто постарше, занимаются уже восемь часов в неделю, а некоторые практически живут в кружке, особенно летом.

А.К.: Даже летом? Я думала, у вас есть каникулы!

Д.Ц.: Ну, у нас бывают каникулы, но пока я не в отпуске, участники могут приходить в кружок когда хотят, иначе они забудут за лето все, что наработали! Этим летом мы, правда, были полностью переведены на дистант, но работу не прекращали все равно.

Мы сделали челлендж «Учусь дистанционно», и ребята демонстрировали, как они готовят материалы, моделируют, программируют, и потом уже в конце лета им удалось прийти и начать работать вживую снова.

А.К.: Очень здорово, что карантин не демотивировал ребят!

Д.Ц.: Честно сказать, я опасался, что за время локдауна будет большой отток, но из 50 человек «отвалились» только двое.

А.К.: А сколько в среднем лет кружковцы у вас занимаются?

Д.Ц.: Основная программа рассчитана на ребят с 8 по 11 классы, хотя я беру детей и с 6−7 класса, и дальше они занимаются, пока не закончат школу, и уже как студенты нередко потом возвращаются к нам.

А.К.: Расскажите про тьюторов, это как раз и есть ваши выпускники?

Д.Ц.: А вот и нет! Тьюторы — это наши текущие заказчики. Когда к нам приходит человек или компания с заказом, я прошу их стать тьюторами для ребят, а за заказ мы беремся бесплатно.

А.К.: Погодите, это же так называемые серьезные люди? Почему тогда, скажите начистоту, они приходят в детскую лабораторию?

Д.Ц.: Я отвечу вам историей о том, как у нас это получается. Итак, одному взрослому человеку с детства хотелось сделать одну вещь, но он вырос, а вещь эта так и осталась несделанной. Он хотел запустить стратолет, который передавал бы определенную параметрическую информацию и подстраивался бы под определенные частоты над разными странами автоматически. И вот пришел он к нашим ребятам, и делает этот стратолет вместе с ними. Потому что ему важно, чтобы его мечту воплотили люди того возраста, в каком был он сам, когда эта мечта родилась. Он обеспечивал лабораторию всеми необходимыми расходными материалами, а ребята паяли платы и программировали «начинку» стратолета, полностью отвечали за весь процесс. Мне как руководителю кружка даже не приходилось в это вникать. Проект все еще продолжается!

А.К.: Это ужасно интересно! И получается, с вами сотрудничает не один такой человек?

Д.Ц.: Таких тьюторов у нас сейчас три. Второй проект пока мы держим в секрете. Скажу только, что у нас будет настоящий патент, и что разработка связана с пасекой. У нашего заказчика-тьютора случилась беда с пчелами, и ему необходимо помочь с техническим решением. Он теоретически уже обосновал задачу, получил патент и обратился к нам, чтобы мы физически это изделие воплотили, сделали нужное ему устройство. Изделие уже готово, и сейчас мы ждем вылета пчел из ульев, чтобы его протестировать.

А.К.: А как ребята относятся к тому, что приходит заказчик и диктует им, что делать?

Д.Ц.: Это не совсем так в нашем кружке устроено. Заказчик приходит с идеей, он часто не представляет, как-то, что ему нужно, будет выглядеть «в железе», и сам проект формируется совместно, ребята выступают с ним на равных, они не просто исполнители.

Это как в той картинке про программиста и качели, она очень красноречиво объясняет проблему с заказчиком, в нашем опыте это бывает прямо так и устроено! Иногда ведь вообще случается, что заказчик приходит с идеей, которую физически невозможно реализовать.

А.К.: Да, проблематизация заказчика — важная часть работы проектной команды. А тьютор приходит в определенное время?

Д.Ц.: Конечно. Есть проектный день, когда нет учебных занятий, и выделено это время для общения с заказчиком. Это всех дисциплинирует: и ребят, которые готовят отчеты, подбивают задачи, и тьютора.

А.К.: То есть заказчик становится тьютором в том отношении, что он заинтересован в получении продуктового результата, я поняла. А как же тогда организованы отношения кружка с выпускниками?

ДЦ.: Так получилось, что с одиннадцатиклассниками мы ориентируемся в основном на столичные вузы, поэтому на пять-шесть лет после выпуска ребята уезжают в Москву и Питер, в Ярославле остается довольно мало наших выпускников, в основном, домоседы. Поэтому те, кто уехал, организуют нам экскурсии в свои учебные заведения. Когда мы едем в одну из столиц на чемпионат или турнир, по окончании мероприятия у нас обычно запланирована экскурсия: например, в 2019 г. мы ходили в МЭИ.

Еще я привлекаю взрослых ребят в качестве экспертов на разные чемпионаты, например на Juniorskills (ЮниорПрофи) и WorldSkills, они также работают с командой до чемпионата, помогая ребятам готовиться, передают свои навыки, потому что сами проходили через такие же чемпионаты. А когда есть возможность, (например, в этом году всех в Москве перевели на дистант, и наши студенты физически вернулись в Ярославль), выпускники проводят нам тут мероприятия вживую: рассказывают о своих вузах, устраивают мастер-классы.

А.К.: То есть в этом плане дистант сыграл вам на руку, стало больше живого контакта с выпускниками?

Д.Ц.: Да, вот например на Олимпиаде К Д НТИ. Junior я был среди организаторов сферы «Технологии для человека», а финал на Дальнем Востоке начинался в три часа ночи по нашему времени, поэтому в качестве аватаров, работавших вживую на площадке с оборудованием, как раз были привлечены наши студенты, ведь школьникам нельзя работать ночью.

А.К.: Вашему обновленному кружку уже шесть лет, значит, кто-то из выпускников в этом году заканчивает вуз?

Д.Ц.: Так точно, у нас один молодой человек уже пишет диплом, он заканчивает в этом году магистратуру. Я всем ребятам про этого героя рассказываю, его зовут Ефим И., и это совершенно бесподобная личность. Он поступил в вуз и после первой сессии пришел ко мне и говорит: «Дмитрий Юрьевич, я всегда думал, что у вас в кружке я ничего не делал и ничего не знаю, а в лаборатории на факультете я понял, что знаю ВСЁ, понимаю, как работают приборы, могу других учить!». При этом Ефим три раза был отчислен из университета за неуспеваемость: ему хотелось очень много всего успевать сразу, из-за этого были конфликты с преподавателями. Потом он перевелся в другой вуз, участвовал в огромном числе конкурсов и олимпиад и в итоге получил приглашение в магистратуру в МФТИ, там окончательно нашел себя, и вот сейчас заканчивает ее, пишет диплом по нейротехнологиям, а это один из профилей нашего кружка.

А.К.: Получается, его жизнь все эти годы так или иначе связана с вашим кружком.

Д.Ц.: Так в этом нет ничего удивительного! Как говорится, преступника всегда тянет на место преступления! Конечно, мы со многими выпускниками общаемся в соцсетях, ребята регулярно приходят в гости, и если надо для университетских проектов что-то сделать на нашем оборудовании, они всегда могут им воспользоваться.

Есть еще у нас очень талантливый парень, Костя Р., он в конце первого курса обучения уже имел 20 публикаций в реферируемых журналах и сразу обеспечил себе поступление в магистратуру без экзаменов. А в прошлом году он стал победителем проекта «Лаборатория роста Росатома» и стажером научного центра ТРИНИТИ.

Я думаю, это потому, что наши ребята умеют работать не только головой, но еще и руками.

А.К.: Ага, то есть у них нет барьера между идеей и ее воплощением?

ДЦ.: Да, и они вокруг себя могут команду собрать, потому что мало кто приходит после школы и умеет делать что-то руками, и это в вузах очень ценится.

А.К.:Уже даже меня распирает гордость за ваших выпускников! Последний вопрос: какие у вас сейчас планы?

Д.Ц.: Сейчас у меня, наверное, не планы, а скорее желание: чтобы очное обучение продолжалось и чемпионаты и соревнования возродились бы очно, ведь любой чемпионат — это способ общения, контакты. В онлайн-формате это проходит иначе: живого взаимодействия, физического, все-таки детям не хватает. Я считаю, что софт-скиллз лучше развиваются при живом контакте.

А.К.: Есть ли у вас какие-то интересные истории про праздники? Расскажите, ведь так свежи еще воспоминания о елке и подарках.

Д.Ц.: Вы знаете, мне регулярно приходится работать консультантом деда Мороза для родителей своих кружковцев. Например, хочет ребенок паяльник на день рождения — родители выходят на меня через соцсети и спрашивают, что лучше купить. И так мой ученик получает паяльник, какой-нибудь нужный ему прибор, ресурсный набор или блок питания на Новый год или день Рождения. А папы-мамы в свою очередь, особенно от учеников первого года обучения, получают что-то сделанное в кружке: игрушку на елку на светодиодах, красивую шкатулку, вырезанную на станке лазерной резки или напечатанную в лаборатории на 3D-принтере по модели их ребенка, и это очень радостно для всех.

«ТехноЛидер» с Урала

Сеть ROBBOClub.Ru за пять лет открыла более 150 кружков

ROBBOClub.Ru вышла на рынок Грузии

Коренной кружковец!

Так можно назвать Александра БИЛЬЧЕНКО, педагога «Фототехнического клуба» из Волгодонска Ростовской области. Этот кружок сорок лет назад создали его родители, дело которых он и продолжает сегодня. В беседе с нашим спецкором Анной КОНОВАЛЕНКО Александр рассказывает о том, как кружок, где школьники учились проявке и печати фотографий, превратился в детский клуб программирования и робототехники.

Семнадцать вопросов Павлу Фролову

Один из лидеров НТИ, основатель компании «РОББО» и создатель сети робототехнических кружков «РОББО Клуб» Павел ФРОЛОВ отвечает на вопросы редактора онлайн-журнала «КД» Константина СМИРНОВА.

Как организовать проектную работу в вузе?

«Говорит плохо, но говорит»: как подросток с ДЦП из российской глубинки покоряет инженерную Олимпиаду

«Я работал аватаром»: специалисты всероссийской инженерной олимпиады о том, как они помогают школьникам

Кибернетика и нейротехнологии: туляки показали свои изобретения на демодне фестиваля Rukami

Мы с тобою – технари!

Недетские проекты акселератора PRO.TRO

Артем Винников: «Диабет научил меня жить в условиях постоянного стресса»

Итоги Олимпиады Кружкового движения НТИ 2020/2021 учебного года

Поговорим о ВПШ!

Наш спецкор Анна КОНОВАЛЕНКО, принявшая участие в работе Весенней проектной школы КД, делится своими впечатлениями о ее работе и представляет вниманию читателей серию мини-интервью с руководителями и методистами направлений.

Пока свежи воспоминания

Направление «Искусственный интеллект»

Направление «Агробиотехнологии»

Направление «Игровая индустрия»

или 18+3=геймдев, как говорил наш вожатый Максим

Сформировать смешанную проектную команду!

Будем предотвращать эпидемии!

Школьники спроектировали новые форматы образования на «Территории роста – Смарт-тау 5.0»

В будущем наконец-то должны появиться профессии на стыке медицины и инженерии!

Такую мысль высказал нейрохирург Медицинского центра ДВФУ Артур БИКТИМИРОВ, размышляя о будущем отечественной медицины в интервью руководителю направления «Альманах практик будущего» Анастасии СТАРОСТИНСКОЙ.

«ЮнIT-Урал»: как в Екатеринбурге растят стартаперов

МЕТАПРОФЕССИЯ « ИННОВАТОР» И ПРАКТИКИ МЫШЛЕНИЯ

1. Альтшуллер, Г. С. Найти идею / Г. С. Альтшуллер. − М.: Альпина Бизнес Букс, 2015. — 404 с.
2. ТРИЗ-педагогика. Учим креативно мыслить / А. А. Гин. — Москва: Вита-Пресс, 2018. — 96 с.
3. Гин, А.А. 150 творческих задач о том, что нас окружает / А. А. Гин, И. Андржеевская — Москва: Вита-Пресс, 2014. — 216 с.
4. Погребная, Т. В. Методы изобретения знаний и инновационных проектов на основе ТРИЗ / Т. В. Погребная, А. В. Козлов, О. В. Сидоркина. — Красноярск: ИПК СФУ, 2010. — 180 с., Pogrebnaya, T.V. Innovative Projects Method Application in Engineering Education / T.V. Pogrebnaya, A.V. Kozlov, V.V. Kuimov, O.V. Sidorkina // Proceedings of 2017 7th World Engineering Education Forum (WEEF), 13−16 November 2017, Kuala Lumpur, Malaysia, P. 574 — 579
5. Молодежные интенсивные школы инновационной эпохи / А. В. Джеус, И. В. Романец, А. В. Козлов, Т. В. Погребная, О. В. Сидоркина — Красноярск: ИПЦ КГТУ, 2006. — 300 с.
6. А. с. 603 727 СССР, МПК E01D 15/04. Поворотный мост: № 2 519 301: заявл. 04.05.1977: опубл. 25.04.1978 / В. М. Петровский (СССР)

«По роботу в каждый дом»: образовательная робототехника родом из Петербурга

Принципы компании «РОББО»

Образовательные продукты «РОББО»

Технологическое оборудование компании «РОББО»

Что дальше?

Мы просто делаем то, что нам интересно. Но, возможно, это и есть будущее!

Такое предположение сделал руководитель аэрокосмической лаборатории «Стратонавтика» Денис ЕФРЕМОВ в интервью руководителю направления «Альманах практик будущего» Анастасии СТАРОСТИНСКОЙ.

Проектные школы такие разные, или поговорим о самоопределении

Наш спецкор Анна КОНОВАЛЕНКО регулярно работает «в полях», участвуя в организации и проведении проектных школ КД. Этот материал она подготовила на основе опыта команды, сделавшей уже не одну проектную школу, вместе с методологом и кружковцем Александром ЧИКУРОВЫМ и руководителем «Точки кипения» города Троицк Иваном НИНЕНКО.

5G как базовая инфраструктура цифрового мира

Как сделать онлайн-программу эффективнее?

2020 год для многих команд, занимающихся образовательными проектами и мероприятиями, стал серьезным вызовом. Как перенести привычные очные форматы в онлайн? Как организовать взаимодействие участников, находящихся за тысячи километров друг от друга? В конце концов, как заинтересовать школьников, чтобы они были вовлечены в программу, сидя по другую сторону экрана? Вопросов –много, а вот ответов в этот сложный пандемийный год заранее не было ни у кого. Спецкорр онлайн-журнала «КД» Маргарита МОСКВИНА поговорила с организаторами разных дистанционных мероприятий, чтобы узнать, как они преодолевали эти трудности. Этот текст – шпаргалка для тех, кто берется за организацию онлайн-смен и проектов для школьников.

Дистант дает множество возможностей по форматам работы и донесения информации, но усложняет один из важнейших факторов, влияющих на эффективность обучения: человеческие связи. Взаимодействие участников внутри одной команды, общение команд друг с другом, контакт организаторов с участниками – все это для онлайна нужно продумывать, находить различные методики, чтобы качественно выстраивать такие связи.

Добавляем взаимодействие в образовательную часть

В начале следует отметить, что дистанционные программы можно разделить на два типа. В первом случае их участники находятся в одном городе и даже одной школе – и могут собираться вместе лично. Во втором случае дети живут в разных городах, и их единственный способ связи друг с другом – интернет. При этом нужно как-то организовать общение как внутри конкретной группы, так и между разными командами. Разберемся, как можно выстраивать связи во всех этих случаях.

1.Мотивировать и организовывать участников поможет наставник или куратор

Когда участники одной команды учатся в одной школе, чаще всего в рамках вашего проекта их сопровождает школьный учитель. По словам Алисы Бабаевой, директора антропологической программы BioCamp и BioTech Camp, именно учитель (читай – авторитетный взрослый) поможет наладить взаимодействие внутри команды и повысить вовлеченность ребят. Педагог сможет не только мотивировать участников, задавать им настроение во время выполнения заданий, но и поспособствует тому, чтобы команда принимала участие в лекциях и созвонах. Поэтому важно и до смены, и во время неё хорошо поработать с учителями: рассказать им во всех подробностях, как будет проходить программа, обучить их необходимым вещам заранее, постоянно быть на связи и оперативно реагировать на все вопросы. Будет полезно и дополнительно замотивировать самих педагогов: сертификатами об участии в программе или повышении квалификации, оплатой труда.

Может ли роль наставника или куратора играть кто-то помимо учителя? Да. В этом случае необходимо заложить время на полноценное знакомство и создать фундамент для авторитета куратора. Расскажем об этом ниже.

2. Запланируйте онлайн-созвоны с участниками, чтобы сообщать им планы и собирать обратную связь

Если участники одной команды находятся в разных городах и незнакомы друг с другом – ключом к успеху тоже может стать наставник. Например, в Maker.Camp во время первого этапа участников разбили на 10 команд по возрасту (чтобы им было комфортнее), и за каждой командой закрепили куратора.

– Внутри команд дважды в день были онлайн-встречи с наставником, – рассказывает Евгения Панасова, программный директор Maker.Camp. – Были установка на день, была рефлексия, то и то нередко происходило в игровом формате. Например, они рисовали свои мысли и чувства в этот день и комментировали, почему изобразили именно это. Эти созвоны дважды в день были важной частью смены. Затем, когда начался второй этап, и участники перемешались в пяти направлениях программы, команды по 10 человек и созвоны мы все равно оставили.

3. Распланируйте образовательную программу так, чтобы команды и участники взаимодействовали друг с другом и получали общий результат

Взаимодействие между командами в рамках проекта – отдельный интересный вызов. В BioCamp и BioTech Camp организаторы строили это взаимодействие вокруг конкретной цели: чтобы команды вместе работали над получением образовательных продуктов и результатов, например, проводили совместные расчеты.

– В каком месте программа и её логика как будто подталкивает к совместному выполнению задачи? Где может быть важен опыт других участников? Важно подумать о том, в какой элемент программы встроить их взаимодействие, чтобы оно было обусловлено естественным интересом друг к другу, – говорит Алиса Бабаева, директор антропологической программы BioCamp. – Самый простой вариант – совместная работа над общим выводом. Тут важно не просто сказать «ребята, сделайте вывод», а дать участникам конкретный показатель, который необходимо выявить в процессе совместной деятельности, и предложить механизм, как они могут это сделать.

– у каждой команды есть разные показатели – и они их соединяют в единую базу данных для дальнейшей совместной / личной работы;

– каждая команда выполняет различные задания по одной теме, а в итоге они объединяют полученные результаты в общую группу выводов;

– все команды выполняет идентичную задачу, а контрольный показатель у каждой из них разный.

В общем, провоцируем участников, чтобы в рамках научного метода, эксперимента или любого другого действия они задались вопросом: «Почему у нас так, а у других – так?».

Взаимодействие команд или отдельных участников друг с другом можно построить по принципу карусели: первый со вторым, второй с третьим, третий с четвёртым и т.д. Но, по словам Алисы, есть очень важный момент: нужно обязательно прописать, с кем именно им надо будет взаимодействовать и в каком порядке выполнять эти шаги. Иначе участники потеряются и не станут ничего делать.

– Важно

1) четко обозначить дедлайн,

2) подсказать, что должно получиться на выходе,

3) предложить способ реализации.

Участники могут выбрать любой другой способ, но если мы им предлагаем альтернативу, они начинают видеть, как могут прийти к ожидаемому результату. Например, мы им говорим: вам нужно созвониться с другой командой, вместе получить ответ на такой-то вопрос, затем выложить на итоговый сайт результаты и прокомментировать, как вы к этому пришли.

4. Адекватно прогнозируйте дедлайны, которые ставите перед участниками

Учитывайте, что каждая команда работает в своем собственном темпе. Ошибка – ждать от них в пятницу результатов межкомандного взаимодействия, если вы выдали задачу в понедельник. До среды они будут работать внутри команды, потом понадобится несколько дней на связь и работу между командами, затем – еще время на подведение итогов и их публикацию.

Досуговые мероприятия в онлайн-программах

Почувствовать реальность дистанционной программы помогут и досуговые мероприятия. Какие это будут события – во многом зависит от тематики самой смены и вашей фантазии.

1.Подготовьте основные мероприятия и тщательно продумайте их сценарий и техническое воплощение

Классические форматы для любой программы – открытие, экватор (середина проекта), закрытие. Во время открытия вы знакомите участников друг с другом, командой организаторов и содержательной частью проекта, на экваторе поддерживаете слегка упавшую мотивацию, а на закрытии подводите итоги смены. Каждое мероприятие должно включать в себя и какую-то официальную часть, и развлекательную. По словам Алисы Бабаевой, у таких событий должны быть очень четкие начало и конец, важно оставаться в обозначенном тайминге – в онлайне люди быстрее устают, требуется больше концентрации для восприятия, а отдачи от «экрана» меньше. По этой же причине важна эмоциональная заряженность от ведущих досуговых событий. Форматы можно использовать абсолютно разные, главное – заранее все продумать, прописать и протестировать, что всё работает и всё включается.

– В онлайне должна быть логика мероприятия, – считает Алиса. – Нужен сценарий, подготовленный с учетом особенностей онлайна, важно прописать пошаговые активности и участникам давать их так же – сначала одна, с короткими и ясными инструкциями. Потом сбор быстрой обратной связи, затем следующая. Если хочется сохранить групповую динамику, нужно чередовать разные форматы. Я всегда рекомендую в начале сделать какую-то активность, чтобы растопить лед и спровоцировать их включить камеры: например, покажите количеством пальцев настроение, покажите в камеру какой-нибудь объект, который неизвестно как появился у вас дома. Плюс отдельно рекомендую: если мероприятие длится больше часа, нужно обязательно добавлять перерывы для разминки. Прямо просите оставить компьютер или подсказываете пару упражнений, можно выполнить их совместно. Абсолютно не возбраняется, если они смешные и легкие – это отвлекает от содержательной нагрузки.

2. Добавьте другие досуговые мероприятия для разнообразия и расширения кругозора участников

– До смены мы всей командой организаторов и экспертов много обсуждали, что такое Мейкерство, – вспоминает Евгения Панасова, программный директор Maker Camp. – Глагол make предельно широкий по значению, и надо было для себя определить границы понимания и применения. И мы пришли к выводу, что любое создание нового, которое включает какое-то изобретательство, свой какой-то подход – это Мейкерство. Так что в этом смысле и театральная импровизация (двухдневный театральный тренинг), и кулинарный мастер-класс (участники готовили блюда разных стран вместе с родителями!), которые мы в итоге провели, могут быть Мейкерством. Еще у нас были TED-лекции, на которых мы представили какие-то конкретные Мейкерские истории из реальной жизни. Мы продемонстрировали этакий мостик от «учебных» задач смены к реальному применению. А ещё мне лично кажется, что здорово, когда на тематической смене кругозор не сужен, а наоборот, расширяется за счет точечных мероприятий из других областей.

3. Предлагайте участникам челленджи, задания и активности на взаимодействие 

Помимо масштабных мероприятий можно предлагать участникам взаимодействовать друг с другом. На арт-смене «Я здесь» в Первоуральске ребятам давали много разных заданий: приготовить с другим человеком одинаковый завтрак, станцевать для него под окном, оставить ему где-то записку и т.д. В общем, сделать что-то, что позволяло почувствовать живого человека.

– Добавьте что-то, чтобы они поняли, что это – реальность, – советует Виктор Абашев, руководитель множества онлайн-программ («Лидеры изменений», «Я здесь», Maker.Camp и т.д.). – Мы пробовали разные вещи: заказывали пиццу и доставляли ее ребятам, вживую звонили во время открытия и закрытия, присылали смс, писали руками письма, дарили брендированные носки, выдавали значки за достижения и еще много чего.

4. Не делайте все задачи и мероприятия обязательными

Придумав разные механики и интересные мероприятия, организаторам нужно обратить внимание на еще одну вещь. Алиса Бабаева советует разделять мероприятия на обязательные и не обязательные.

– Все обязательным и важным быть не может. Вы даете людям факультативность, они понимают, что у них есть возможность выбора, есть возможность следовать за своим интересом и отказаться, если они устали. Это уважение к желаниям участников. Это способствует и посещаемости: когда участники видят, какие мероприятия обязательны, а какие нет, они могут грамотно распределить свои силы. Открытие и закрытие у нас на BioTech Camp были обязательными (и посещаемость была 80-90%), а вот экватор, который мы сделали в стиле интеллектуального погружения в тренды будущего – нет (в итоге на него пришли 15 человек).

Схема «обязательности» работает не только с досуговыми мероприятиями, но и с учебными. В рамках BioCamp, например, лекции были неучебными и необязательными – на них подключались от 10 до 40% школьников в зависимости от увлекательности темы. А вот уже на BioTech Camp занятия были учебными, обязательными, плюс они были записаны и выложены в общий доступ – в удобное для себя время их в итоге посмотрели многие. Важно учитывать, что у школьников нагрузка интенсивная.

Комьюнити-менеджмент – важная составляющая дистанта

1.Выберите площадку для общения, исходя из ваших потребностей

В вихре образовательных и досуговых мероприятий вашей программы нельзя забывать об одном: нужно всегда быть на связи со своими участниками и оперативно отвечать на их вопросы. Заранее продумайте площадку для общения: это могут быть общие чаты в мессенджерах и социальных сетях, личные сообщения организаторам или на странице вашего мероприятия.

2.Распределите, кто на какие вопросы отвечает и всегда будьте на связи

Определившись с удобным для вашей программы местом коммуникации, четко распределите роли: кто отвечает на вопросы содержательного плана, кто – на вопросы организационного характера, кто помогает ребятам в технической части. Команда организаторов должна быть постоянно на связи друг с другом, чтобы вовремя перенаправить вопрос нужному человеку. Подскажите вашим участникам, куда и как они должны писать, чтобы на их вопрос отреагировали.

– У участников должно быть четкое понимание, когда они будут получать ответы на те или иные вопросы, – говорит Алиса Бабаева. – Хорошо будет устраивать какие-то еженедельные созвоны или что-то подобное, благодаря этому у них будет эффект присутствия. Опять же, ввиду высокой загрузки на них не будут присутствовать все, но для тех, кому важно живое общение, это может быть ценным. Ещё мы всегда поздравляем участников в их дни рождения и по важным поводам. Стараемся рассказать друг про друга и зародить интерес в других участниках и организаторах. Что касается выбора площадки для общения – обратите внимание на регион проведения, возраст участников – чем пользуются ваши участники между собой, где им будет комфортно, что не потребует установки новых приложений? У любой платформы есть свои плюсы и минусы, идеальной мы для себя не нашли, поэтому сочетаем несколько (но не более трёх, придерживаясь правила: одна платформа – под одну цель). Важно добавлять интерактивы в онлайн-общение, порой абсолютно бессмысленные и несерьёзные – это снимает напряжение и даёт повод посмеяться. И это прекрасно сплачивает.

Подведем итоги. Вместе с Алисой мы составили список: что точно сработает в рамках дистанционной программы?

Что точно сработает?

– наставник/учитель/куратор у команды замотивирует подростков, сможет их направить и организовать;

– провокация на взаимные интересы. Если участникам дать задачу, которую они смогут выполнить лишь объединившись – они будут взаимодействовать друг с другом и им станет интереснее;

– адекватно спрогнозированные дедлайны;

– регулярная связь с командой организаторов и четкий, понятный механизм этого взаимодействия;

– в зависимости от длительности программы – ежедневные или еженедельные созвоны с организаторами;

– регулярный сбор обратной связи;

– возможность участнику выбирать, на какое мероприятие идти, а на какое – нет;

– простые для выполнения форматы на взаимодействие участников друг с другом. Это добавит вашей программе реальности и человечности;

– понятные задачи, донесенные простым языком.

Если вам интересны конкретные примеры или есть какие-то вопросы – можете связаться с Алисой Бабаевой в Телеграме: @monallisson

Будущие космические инженеры: как школьники учатся запускать спутники в стратосферу

Алексей Блинков: «Мне нравится в кружковых проектах то, что они допускают командную работу»

Работа с будущим для меня одна из базовых практик!

С этим утверждением Евгения КУЗНЕЦОВА, руководителя венчурного фонда «Орбита Капитал партнерз», трудно не согласиться, поэтому мы предлагаем вниманию читателей его интервью исследователю команды «Альманах практик будущего» Ольге МАЗУР.

1. Стартап на рынке, который бурно развивается. То есть, это технология или рынок, который на подъёме. У него есть десяти-пятнадцатилетняя перспектива.
2. Качество команды. Профессионализм, как в технологиях, так и в бизнесе. В России главная проблема в профессионализме с бизнесом.
3. Качество продукта и качество идеи: они должны быть прорывными, устраивающими потребителя, формирующими устойчивое желание пользоваться.

Оказывается, я активный участник КД?

На стыке робототехники и искусства

AXIOM – сообщество, выросшее из олимпиадной команды

Молодежный стартап Greenpl и его образовательная платформа Greenpl Edu IoT

Tremoro, PN-Expert, Sauron: проекты для медицины и не только

Негативный опыт тоже опыт: интервью с разработчиком стартапа Track and Predict

Уроки Кильполы

IntelPos: придуманная студентами программа поможет побольше запомнить

Тамара Синельникова: «Кружковое движение показало мне, что никогда нельзя останавливаться»

Smart Cow Monitoring: заменить контактные датчики на камеры и позаботиться об удобстве коров

Радмир Хисматуллин: «Рекомендую сделать небольшой проект»

Михаил Ларшин: «Я хочу пожелать КД провести оффлайн-финал Олимпиады!»

«Я думал сбежать из дома»: истории подростков, которых родители не отпускали на олимпиады

От врачебной косметологии до строительства: программа, которая везде пригодится

Стартап «Мобильное приложение для анализа состава продукта»: идея о простом выборе полезной еды

Как вырастить вундеркинда

Константин Тихонов: «Я много видел роботов из фанеры»

Евгений Канафин: «Мы получаем знания из внешнего мира и отдаем их во внешний же мир»

Уроки Кильполы

Экотуризм

Агробиотехнологии

Арт и медиа

Юные гении из глубинки

Сергей Мун: «Наша миссия — сделать дополнительное образование доступным и качественным»

«Обмен разумами» и другие проекты Антона Колонина

Антон КОЛОНИН — один из тех, кто 30 лет назад первым в нашей стране заинтересовался сетевым ИИ, работающим в сети Интернет. Сегодня он преподает в Новосибирском государственном университете курс социальной кибернетики, занимается разработкой одного из немногих отечественных проектов ИИ с открытым кодом Aigents, является архитектором по искусственному интеллекту и блокчейну в международном проекте SingularityNET. Исследовательница из «Альманаха практик будущего» Ксения ГНИТЬКО побеседовала с Антоном о возможности создания полностью открытого искусственного интеллекта. 

• Непонятно, как его монетизировать. Существующая модель интернет-бизнеса — это модель B2C-B2B — продукты для пользователя, а платят компании. Пользователи являются товаром, расплачиваются авторскими правами и приватностью. Единственный способ монетизации — давать им продукт бесплатно и продавать их данные партнерам. Работать в рамках этой схемы не хочется. А как по-другому — непонятно. 
• Когда я прихожу к пользователям, мне не верят, что я не буду «сливать» их данные. Поэтому я считаю, продукт, как минимум, должен быть открытым, чтобы сообщество верило ему, создавало и подтверждало его репутацию. С другой стороны, инвесторы не видят возможности монетизации продукта, который не зарабатывает на пользовательских данных, и тут круг замыкается. 
• Практическая перспектива. В 2017 г. возникла возможность решения части задач SingularityNET с помощью моего продукта. Так как SingularityNET работает под открытой лицензией MIT, то и мой проект тоже должен был стать открытым, и я в итоге перевел его в открытый код под той же лицензией MIT. В этом виде он теперь может монетизироваться как B2B-решение и уже начинает использоваться в ряде зарубежных проектов. 
• Я надеюсь, что мы все же придумаем схему монетизацию, и кроме публичных бесплатных решений все-таки будут и коммерческие: B2B и B2C. 

• Natural language production based on formal grammar
• Study of Proof of Reputation Consensus Implementations
• Exploration of Proof of Reputation Consensus Safety
• Explainable AI for Sentiment Analysis For English Language
• Unsupervised Parser Challenge for Gutenberg Children corpus