Не про звёзды, а про металл. Как вырастает космический инженер

2026-04-02 13:53 Путь в инженерию

У Виктора Булыбенко свой ракетный стартап — небольшая команда, которая собирает сложную космическую задачу буквально вручную: через расчеты, CAD-модели, симуляции, металл и испытания. Команда пытается создать сверхлегкую многоразовую ракету и занимается глубокой разработкой двигателя для нее. Это инженерный марафон — быстро учиться, быстро ошибаться, быстро переделывать. Он выпускник МГТУ им. Н. Э. Баумана по направлению «Ракетные двигатели» с опытом в моделировании потоков, проектировании узлов и работе с реальным производством. И его путь важен именно поэтому: космос в его случае не элитарная история, а последовательная инженерная траектория, которую можно повторить.

Вход без пропускного режима

Есть такая взрослая привычка: произносить слово «космос» так, будто это дверь с особым пропускным режимом. С одной стороны шлагбаума люди в скафандрах, с другой — школьники с тетрадками. Между ними, конечно, десятилетия подготовки, комиссии, медсправки и тысяча причин, почему «это не для нас».

А потом ты разговариваешь с инженером, который спокойно рассказывает, как в детстве разобрал телевизор, собрал обратно, и он заработал. Правда, «лишние детали остались». И в этот момент космос перестает быть дверью, а становится маршрутом со своими поворотами, ошибками и вполне повторяемыми шагами.

Виктор не говорит: «Позвольте ребенку разнести квартиру». Он предлагает минимизировать ущерб. Конструкторы, наборы на Arduino, старая техника, которую не жалко. Но при этом он жестко подчеркивает, что чистый конструктор не заменит ощущения реального устройства.

Полезно повторить
Соберите школьный «фонд железа»: старые принтеры, системные блоки, роутеры, радиоприемники. Пусть это будет официальная лабораторная работа: разобрать, составить карту узлов, подписать, что за что отвечает, и придумать одно улучшение (масса, прочность, удобство сборки, цена).

Дым, мигание и первое «почему?»

Увлечение космосом начиналось не с книжки про Юрия Гагарина, а с двух вещей, которые одинаково хорошо цепляют любого ребенка.

Химия, если там что-то горит или хотя бы подозрительно шипит. И электроника, если там что-то мигает, пищит, реагирует на прикосновение. Виктор говорит об этом так, будто объясняет очевидное, но именно это и важно — у человека всегда есть вход в сложную область через простую эмоцию. Сейчас знания в области химии помогают ему правильно выбирать материалы, конструкции, понимать, как работают некоторые методы обработки материалов и деталей. Это особенно важно для ракет и их двигателей, где разнообразие материалов велико и часто приходится работать с довольно агрессивными химическими веществами. Особенно внутри двигателей, в которых топливо сгорает при температурах в несколько тысяч градусов. В таких условиях материал — это уже не просто металл, а результат точного расчета, он должен выдерживать термическую нагрузку, химическое воздействие и не разрушаться в процессе работы.

Виктор вспоминает, как интерес к химии и к «железу» рос параллельно, как будто два разных хобби. Потом появилась Arduino, а вместе с ней неизбежное: чтобы плата делала то, что ты хочешь, нужно научиться говорить с ней на языке кода.

— Сначала самоделки были простые, потом сложнее. И чтобы с микроконтроллерами работать, пришлось уйти в программирование, иначе не понять, что вообще делать и как, — рассказывает Виктор.

С двигателями, которые определили профессиональную судьбу, музей РКК «Энергия»

Момент, когда все стало серьезно

До определенного возраста космос для него был хобби. Интересным, техническим, захватывающим, но все еще «одним из». Перелом произошел в 13–14 лет.

Виктора привели на экскурсию в музей РКК «Энергия». В огромный зал, где стоят ракеты в натуральную величину. Где двигатели не на картинке, а в металле — с камерами сгорания, трубками охлаждения, соплами, которые когда-то выдерживали тысячи градусов.

— Когда я это увидел, меня просто отрезало. Я понял, что точно буду этим заниматься, и это точно будет выше уровня хобби, — рассказывает Виктор.

И именно после этого космос перестал быть интересной темой и стал планом.

Полезно повторить
Если вы хотите, чтобы ребенок серьезно задумался о технической профессии, сводите его не только в музей «про космос», а туда, где есть реальная техника. В цех, на предприятие к двигателям, станкам, испытательным стендам. Масштаб и металл работают сильнее любой презентации.

А дальше наступил момент, который любят романтизировать, но у Виктора он звучит прагматично: химия, электроника, программирование и физика сложились в один вектор. И этот вектор оказался космонавтикой.

— Это одна из самых наукоемких областей. Там нет предела развитию. Это и увлекло, — говорит он.

Учебник, который лежал не там

Химия началась с находки — учебника родителей за десятый класс. Книга случайно попалась на глаза. Виктор прочитал ее в 5–6 лет, потому что умел читать и потому что там были красивые картинки реакций.

И дальше он сделал то, что делает инженер еще до того, как узнает слово «инженер»: попытался повторить.

Физика пришла через трюк с пластиковой ручкой. Кто-то потер ее о волосы, наэлектризовал, притянул бумажки. Мальчик увидел это в детском саду и завис. Потом нашел дома старый учебник по физике. Особенно впечатлили главы про электричество. А дальше началось: разборка бытовой техники, добыча деталей, сборка.

Ключевым в этой истории был не наставник, а подходящая среда. Книги дома. Взрослые, которые показывают один маленький опыт и не отмахиваются от вопросов. Доступ к инструментам. И терпение к тому, что ребенок будет лезть внутрь.

Виктор Булыбенко

Станок, сварка и 3D-печать: космос делается не только в 3D-моделях

В какой-то момент многие школьники застревают на этапе «я нарисовал модель в 3D». Виктор эту ловушку знает хорошо, потому что сам постоянно ходит туда и обратно: от расчета к железу и от железа к расчету.

В его резюме рядом стоят вещи, которые редко увидишь в виде сочетания в трудовой биографии одного человека — умение пользоваться инженерными программами для 3D-моделирования, моделирования прочности, аэродинамики, сложных химических реакций, а дальше, внезапно — прикладные умения, такие как компетенции в сварке, работы за токарным и фрезерным станками, подготовка программ для компьютеризированных станков.

А еще то, что обычно вызывает у детей немедленное «вау»: 3D-печать, в том числе металлом, и генеративный дизайн с топологической оптимизацией.

На деле это очень практичная инженерная логика. Деталь должна быть легкой, жесткой и технологичной. И если ты умеешь проектировать под конкретный метод производства, у тебя появляется свобода решений.

Полезно повторить

Если у школы есть 3D-принтер, не делайте из него «фабрику сувениров». Дайте задачу «космического» типа: кронштейн под нагрузку, легкая ферма, корпус для электроники. Пусть дети сначала посчитают силы, потом напечатают, потом сломают на испытании, а потом сделают вторую версию. Это и есть инженерный цикл.

Бауманка и главный смысл высшего образования

Виктор успел поработать и руководителем в молодежном конструкторском бюро (RST Space), которое в итоге переросло в самостоятельный стартап, и в крупных образовательных проектах. В резюме у него есть проекты по наноспутникам CubeSat, модуль солнечного паруса, а еще работа в программах «Дежурный по планете» и «Большие вызовы» в Сириусе. Это тот самый формат, где школьники и студенты в коротком сроке собирают сложные штуки руками, ошибаются, чинят и успевают почувствовать вкус настоящей инженерии.

Когда разговор заходит про университет, Виктор уходит не в пафос «там дают фундаментальное образование», а в то, что обычно произносится тихо, потому что звучит слишком честно.

Да, базовые знания важны. Но главное, что дает вуз инженеру, это связи.

Преподаватели с реальным опытом в отрасли, старшие курсы, выпускники, однокурсники, люди, которые позже станут коллегами или теми, кто тебя порекомендует. Один разговор с человеком, который уже делал подобную задачу, экономит месяцы тупика.

Деталь двигателя, произведенная с помощью 3D-печати

Космос знакомится

Есть мнение, что космическая отрасль элитарная и закрытая. Виктор не спорит, в корпорациях бывает тяжело. Но ключевой механизм входа он формулирует просто — общение и реальная работа.

— Если люди видят, что ты действительно в чем-то соображаешь, они сами начинают тебя продвигать. Космос — ярчайший показатель, как связи между коллегами позволяют пробиться везде, — рассказывает Виктор.

Полезно повторить

Не думайте, что если вы не можете пригласить в школу космонавта, детям будет скучно. Космонавтом станет один из тысячи и то при идеальном здоровье, а инженером, технологом, программистом, расчетчиком, электронщиком может стать почти любой увлеченный ребенок. Инженеры снимают у детей ложный барьер «я в очках, значит космос не мой» и показывают реальный фронт работ: кто делает корабли, кто считает прочность, кто программирует борт, кто строит стенды.

Кто нужен отрасли

На вопрос, кто востребован, Виктор отвечает без красивостей:

— Нужны хорошие инженеры. И нужны те, кто умеет учиться.

Он отдельно подчеркивает, что часто не проговаривают. Космические проекты доводят до реализации люди, которые держат в голове систему и при этом умеют быть сильными в нескольких конкретных областях. Не «все обо всем», но и не «одна гайка всю жизнь».

Полезно повторить

Соберите для учеников «космическую лестницу» из трех ступеней: простой проект на микроконтроллере, реальная разборка и сборка устройства, затем проектная программа или чемпионат (CubeSat, моделирование, ракетомоделирование, инженерные кейсы). Если сделать это за год, у детей появится главное: ощущение, что космос — это не мечта, а технология, в которую можно войти.

В конце концов это не про звезды

Виктор говорит, что главное умение в его профессии — это учиться. Космос гигантский, ты не можешь знать все. И второе, не менее важное, — коммуникация. Даже если ты технически силен, без людей проект не взлетит.

И в этом смысле День космонавтики хороший повод напомнить одну простую вещь — космос начинается не с полета. Он начинается с отвертки, пайки, кода, станка, 3D-печати, разговора с правильным человеком и с готовности переделывать свою же работу.

Топ-3 книг и фильмов, которые Виктор рекомендует посмотреть и обсудить в школе

Книги

1. «Проект „Аве Мария“», Энди Вейер
История про межзвездную миссию и спасение Земли.
Больше масштаб, больше науки, но та же логика: наука — это инструмент решения проблем. Хороша тем, что показывает международное сотрудничество, междисциплинарность и важность фундаментальных исследований.

2. «Марсианин», Энди Вейер
Инженерная робинзонада на Марсе.
Главный герой выживает не благодаря героизму, а благодаря математике, химии, механике и холодному расчету. Книга отлично показывает, как работает системное мышление: задача разбивается на подзадачи, проверяется ресурс, считается риск. Можно разбирать на уроках физики и даже математики.

3. «Курс на Марс», Роберт Зубрин
Нон-фикшн от космического инженера.
Это уже не художественная литература, а реальный план колонизации Марса. Подойдет для старших классов. Можно использовать как основу для проектных обсуждений: сколько стоит миссия, какие технологии нужны, какие ресурсы брать с Земли, а какие добывать на месте.

Фильмы

1. «Октябрьское небо», США, 1999 г.
Фильм про школьников из шахтерского городка, которые начали строить ракеты после запуска «Спутника-1».
Показывает роль учителя, поддержку интереса и путь из обычного ребенка в космические инженеры. Хорош для 6–9-х классов.

2. «Интерстеллар», США, Великобритания, Канада, 2014 г.
Научно-фантастический фильм о полете за пределы Солнечной системы.
Можно обсуждать реальную физику: гравитацию, черные дыры, относительность времени. Подойдет для старших классов, особенно если сопровождать обсуждением научной базы.

3. «Ради всего человечества» (сериал), США, 2019 г.
Альтернативная история, где СССР первым высадился на Луне и космическая гонка не закончилась.
Отличный повод обсудить, как долгосрочные инвестиции в космос влияют на технологии, общество и экономику. Можно использовать на стыке физики, истории и обществознания.

Автор материала — Екатерина Баяндина